Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
Добавить в моё избранное
220 мин, 41 сек 17171
Человек, которому он обязан доверять, и который делает все, чтобы подорвать это доверие. Человек, которого он до скрежета зубовного хочет и одновременно убить готов. Иллиан никогда не считал себя человеком честным и прямым — не на его же работе! — но подобные хитросплетения вокруг его кабинета и отдельно взятой личности сержанта даже его изрядно задрали.
Невозможно быть немного беременным, как говаривал покойный Негри. И доверять немного тоже не получается, даже — или тем более — человеку, который тебе безусловно симпатичен, объективно полезен и доказал свою преданность Службе, когда ты еще носил голубые мичманские кубики.
«Службе — но не тебе», — подсказал Иллиану его въедливый внутренний голос.
Перед началом заседания Объединенного Комитета, бесцельно вертя в руках бумаги, Иллиан испытывал странное беспокойство школьника, явившегося к экзамену неподготовленным. Хотя само по себе это было абсурдом. Заседание было рутинным, а в своих текущих делах обладатель иллирийского чипа памяти ориентировался и с закрытыми глазами.
Правда, среди этих дел были мутные побочные проблемы, возникшие недавно и совсем некстати. Одновременно — сбежавший со скандалом офицер и феерично засветившийся агент: это тянуло на приключенческий роман и газетную шумиху, но никак не на серьезную работу. Эскобарцы приняли формальный запрос на депортацию Мийоча, однако полностью отрицали, что он у них; они, конечно, могли принять решение втайне предоставить ему политическое убежище, но зачем? Что было действительно ценного в заурядном флотском медике, устроившем показательную политическую истерику? Его письмо смотрелось исключительно дымовой завесой, скрывавшей истинные причины бегства. Честно говоря, у Иллиана уже не первый день чесались руки влезть в это расследование самому, и, может быть, даже слетать на Комарру, чтобы своими глазами оценить обстановку. Но сегодняшнее совещание, на которое собрались и военные, и комитетчики из Совета Графов, отодвигало возможную поездку и добавляло ему времени подумать и усомниться.
Буквально вчера Форбукк прислал новости о задержании банды, среди которой обнаружилось несколько бывших МПВшников. Капитан муниципалов специально подчеркивал, что операция прошла успешно благодаря информационной поддержке имперской СБ, сотрудничеству ведомств, все такое… но особых успехов Иллиан пока не видел. Арестованные политофицеры оказались таковыми чисто номинально, они и офицерами-то не были, так, внештатные сотрудники мощного некогда министерства. А вот то, что пресловутая помощь Форбукку была штукой рискованной, подсознание шефа СБ повторяло раз за разом. И как бы ни уверял Стефанис, что база, которую они отдали муниципалам — это даже не копия базы СБ, а нечто сильно урезанное и специально скомпилированное…
Ага, вот именно, Стефанис. Головная боль с доставкой в его собственный кабинет.
А ведь не пристало главе огромной могущественной организации беспокоиться о лояльности одного унтер-офицера. И уж к физической близости все это вообще отношения не имеет, потому что чип стоит у Иллиана в голове и важные для Империи секреты хранятся исключительно там же. А позволять сержанту Стефанису трахать ценные начальственные мозги, тем более удаленно — это вообще никуда не годится.
«Влюбился ты, что ли?» — сердито спросил сам себя Иллиан и сам же себе мысленно покрутил пальцем у виска.
Если Стефанис заслуживает доверия, то следует использовать его таланты на полную катушку и игнорировать подозрительные совпадения, если нет — сместить с ответственной должности и отдать под расследование. А если ты не в силах решить, да или нет — подбрось монетку, и дело с концом!
Бросание монетки для принятия решения, конечно, было древней и почтенной традицией, но вообще-то генератором случайных чисел может служить что угодно. Например, соотношение флотских и армейских офицеров в этом конференц-зале… Иллиану даже глазами бегать не пришлось, чтобы пересчитать все зеленые коммодорские и серые полковничьи «кубики» на воротниках присутствующих. Результат подсчетов сулил проблемному сержанту милость руководства: флот вел в числе, поддержанный фигурой самого регента, который и после номинальной отставки преспокойно носил форму со всеми знаками различия. Зато противоположная сторона имела сейчас в своем активе целого генерала и графа. Как военный авторитет, генерал Форзаун в Генштабе имел не слишком много веса, и в свое время старик Канзиан отзывался о нем как о человеке хорошо образованном, но ограниченном; однако его политическое влияние как действующего графа, еще не пожилого и неумеренно деятельного, нельзя было списывать со счетов.
— Разделение ответственности, — гудел тот, как раз сейчас взяв слово. — Армейские традиции… поддержка и взаимное сотрудничество родов войск… мощности разведывательного управления…
Иллиан, который, что греха таить, позволил себе отвлечься на всякие глупости на время выступления генерала, насторожился и моментально отмотал пленку назад.
Невозможно быть немного беременным, как говаривал покойный Негри. И доверять немного тоже не получается, даже — или тем более — человеку, который тебе безусловно симпатичен, объективно полезен и доказал свою преданность Службе, когда ты еще носил голубые мичманские кубики.
«Службе — но не тебе», — подсказал Иллиану его въедливый внутренний голос.
Перед началом заседания Объединенного Комитета, бесцельно вертя в руках бумаги, Иллиан испытывал странное беспокойство школьника, явившегося к экзамену неподготовленным. Хотя само по себе это было абсурдом. Заседание было рутинным, а в своих текущих делах обладатель иллирийского чипа памяти ориентировался и с закрытыми глазами.
Правда, среди этих дел были мутные побочные проблемы, возникшие недавно и совсем некстати. Одновременно — сбежавший со скандалом офицер и феерично засветившийся агент: это тянуло на приключенческий роман и газетную шумиху, но никак не на серьезную работу. Эскобарцы приняли формальный запрос на депортацию Мийоча, однако полностью отрицали, что он у них; они, конечно, могли принять решение втайне предоставить ему политическое убежище, но зачем? Что было действительно ценного в заурядном флотском медике, устроившем показательную политическую истерику? Его письмо смотрелось исключительно дымовой завесой, скрывавшей истинные причины бегства. Честно говоря, у Иллиана уже не первый день чесались руки влезть в это расследование самому, и, может быть, даже слетать на Комарру, чтобы своими глазами оценить обстановку. Но сегодняшнее совещание, на которое собрались и военные, и комитетчики из Совета Графов, отодвигало возможную поездку и добавляло ему времени подумать и усомниться.
Буквально вчера Форбукк прислал новости о задержании банды, среди которой обнаружилось несколько бывших МПВшников. Капитан муниципалов специально подчеркивал, что операция прошла успешно благодаря информационной поддержке имперской СБ, сотрудничеству ведомств, все такое… но особых успехов Иллиан пока не видел. Арестованные политофицеры оказались таковыми чисто номинально, они и офицерами-то не были, так, внештатные сотрудники мощного некогда министерства. А вот то, что пресловутая помощь Форбукку была штукой рискованной, подсознание шефа СБ повторяло раз за разом. И как бы ни уверял Стефанис, что база, которую они отдали муниципалам — это даже не копия базы СБ, а нечто сильно урезанное и специально скомпилированное…
Ага, вот именно, Стефанис. Головная боль с доставкой в его собственный кабинет.
А ведь не пристало главе огромной могущественной организации беспокоиться о лояльности одного унтер-офицера. И уж к физической близости все это вообще отношения не имеет, потому что чип стоит у Иллиана в голове и важные для Империи секреты хранятся исключительно там же. А позволять сержанту Стефанису трахать ценные начальственные мозги, тем более удаленно — это вообще никуда не годится.
«Влюбился ты, что ли?» — сердито спросил сам себя Иллиан и сам же себе мысленно покрутил пальцем у виска.
Если Стефанис заслуживает доверия, то следует использовать его таланты на полную катушку и игнорировать подозрительные совпадения, если нет — сместить с ответственной должности и отдать под расследование. А если ты не в силах решить, да или нет — подбрось монетку, и дело с концом!
Бросание монетки для принятия решения, конечно, было древней и почтенной традицией, но вообще-то генератором случайных чисел может служить что угодно. Например, соотношение флотских и армейских офицеров в этом конференц-зале… Иллиану даже глазами бегать не пришлось, чтобы пересчитать все зеленые коммодорские и серые полковничьи «кубики» на воротниках присутствующих. Результат подсчетов сулил проблемному сержанту милость руководства: флот вел в числе, поддержанный фигурой самого регента, который и после номинальной отставки преспокойно носил форму со всеми знаками различия. Зато противоположная сторона имела сейчас в своем активе целого генерала и графа. Как военный авторитет, генерал Форзаун в Генштабе имел не слишком много веса, и в свое время старик Канзиан отзывался о нем как о человеке хорошо образованном, но ограниченном; однако его политическое влияние как действующего графа, еще не пожилого и неумеренно деятельного, нельзя было списывать со счетов.
— Разделение ответственности, — гудел тот, как раз сейчас взяв слово. — Армейские традиции… поддержка и взаимное сотрудничество родов войск… мощности разведывательного управления…
Иллиан, который, что греха таить, позволил себе отвлечься на всякие глупости на время выступления генерала, насторожился и моментально отмотал пленку назад.
Страница 44 из 63
