Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
Добавить в моё избранное
220 мин, 41 сек 17178
— И это все? — коротко уточнил Иллиан.
— А тебе мало?
— Много. Даже слишком. Еще одна уязвимость в системе безопасности — это именно то, о чем я мечтал.
— Согласен. Особенно после того, как Грегора пару месяцев прятали неизвестно где, а потом вернули мальчика… который, согласно всяким инсинуациям, может быть нашим императором, а может и не быть вовсе. К тебе еще никто не приходил со светлой идеей опровергнуть эти слухи, опубликовав заключение экспертов-генетиков? Имей в виду, его генная карта не подлежит разглашению ближайшие лет сто, это самое малое. А уж если кому-то придет голову сопоставить ее и генскан некоего скромного сержанта, процент совпадения будет означать, что вместо законного наследника Форбарра у нас бастард, чья мать, светлая ей память, оказалась неверна супругу. Слишком много бастардов в этой истории, ха-ха. Ты еще не пожалел о собственном любопытстве, Саймон?
— Я много о чем пожалел, — сказал Иллиан мрачно. — Что с тобой познакомился. Что пошел у тебя на поводу. Что переспал с тобою… Нет, последнее к государственным тайнам, слава богу, отношения не имеет, просто такой дополнительный способ свести меня с ума.
«И еще Фил — его сын!» Прямо взвыть хотелось. Это какой-то, какой-то… инцест получается! Глупость этого возражения и его ничтожность перед лицом всех прочих новостей почему-то делала его особенно весомым.
— О, да, я и хотел, чтобы ты был от меня без ума, — Стефанис, договорив до конца, на глазах повеселел и сделался даже игрив. Но когда он снова пощекотал дыханием ухо, Иллиан тут же с ворчанием вывернулся из его объятий.
— Почему? — удивился Стефанис.
Да потому что стоит начать эти игры, все эти поцелуйчики и так далее, и ты уже стоишь на четвереньках в самой удобной для употребления позе и объясняешь, как именно стоит продолжать и почему желательно именно сильней и глубже. А ведь…
— Спать с объектом охраны непрофессионально.
— А как же Форкосиган?
Вот зараза, сержант! Умеет же одним словом ввернуть такое, что гарантированно сбивает с логических мыслей на сплошные эмоции. Не может он знать про Форкосигана, но Иллиан-то знает и прекрасно помнит, что его ни разу не остановило его положение охранника-шпиона при тогда опальном коммодоре. А потом сами всплывают воспоминания — думаете, легко человеку с чипом не просто не вспоминать нечто настолько выразительное, а, наоборот, на голубом глазу и с полным правдоподобием это отрицать?
— Ох, не начинай сначала, — поморщился Иллиан.
— Тогда и ты. Не хочу новых бесед про твой моральный облик. — Стефанис подлез к нему под руку. — Ты меня должен охранять? Охраняй. На таком расстоянии это особенно удобно. А заодно и позаботишься, чтобы я не завел неподобающих связей, не наплодил детишек и не умножил тем многократно заботы имперской СБ. А еще я наполовину фор, да еще из каких, и наверняка тешу тем самым твой снобизм маленького провинциального мальчика. И я тебя хочу. Ну? По-моему, я идеальная кандидатура.
— Будь уверен, я проверю все, что ты мне рассказал. Ты ведь охренеть какой талантливый лжец. И манипулятор. Я начинаю догадываться, откуда взялось твое обаяние, но даже половину твоей наглости невозможно объяснить никакой наследственностью. Капитан Негри, может, и занимался твоим воспитанием, но определенно не справился.
— Он очень старался, — согласился Фил. Он прижался к боку Иллиана вплотную, и Саймон чувствовал телом, как потихоньку стихает его глубинная нервная дрожь, инстинктивная настороженность перед панической атакой, которая в любой момент могла бы заставить его онеметь, заговори он о недозволенном согласно сложным нелогичным правилам. И на смену ей приходит усталость, та же, что затапливала сейчас самого Иллиана. Подумаем об этом завтра, завтра, завтра…
Утром Иллиан проснулся первым, снял со Стефаниса закинутую на него руку — тот, привычный, так и не проснулся, продолжал посапывать, повернувшись задницей — и дал себе волю немножко полентяйничать утром в постели. Вчерашняя новость слегка его оглушила, до сих пор отдаваясь звоном в ушах при попытке на ней сосредоточиться. Но сосредоточиться было надо. Он специально пролистал в чипе изображения Фила — а там их накопилось немало — и обстоятельно задумался.
Да, Иллиан мог пристально и во всеоружии своей идеальной памяти всмотреться и сравнить с эзаровскими его черты, интонации, жесты, тембр… а еще запах и постельные ухватки, в конце концов, хотя тут приходилось полагаться только на неподкрепленные чипом воспоминания. И вывод был однозначным: нет, не похож. Или похож ровно настолько, чтобы признать, что мужик чертовски талантлив в постели и трахает его именно так, как Саймону нравится — как он привык в руках человека, в свое время перевернувшего его жизнь сверху донизу, и собственно секс был в этом потрясении наименьшей из перемен.
Короче, Стефанис был отличным любовником — пылким, выносливым, умелым, и его моментально заводило полное и безоговорочное «да» Саймона.
— А тебе мало?
— Много. Даже слишком. Еще одна уязвимость в системе безопасности — это именно то, о чем я мечтал.
— Согласен. Особенно после того, как Грегора пару месяцев прятали неизвестно где, а потом вернули мальчика… который, согласно всяким инсинуациям, может быть нашим императором, а может и не быть вовсе. К тебе еще никто не приходил со светлой идеей опровергнуть эти слухи, опубликовав заключение экспертов-генетиков? Имей в виду, его генная карта не подлежит разглашению ближайшие лет сто, это самое малое. А уж если кому-то придет голову сопоставить ее и генскан некоего скромного сержанта, процент совпадения будет означать, что вместо законного наследника Форбарра у нас бастард, чья мать, светлая ей память, оказалась неверна супругу. Слишком много бастардов в этой истории, ха-ха. Ты еще не пожалел о собственном любопытстве, Саймон?
— Я много о чем пожалел, — сказал Иллиан мрачно. — Что с тобой познакомился. Что пошел у тебя на поводу. Что переспал с тобою… Нет, последнее к государственным тайнам, слава богу, отношения не имеет, просто такой дополнительный способ свести меня с ума.
«И еще Фил — его сын!» Прямо взвыть хотелось. Это какой-то, какой-то… инцест получается! Глупость этого возражения и его ничтожность перед лицом всех прочих новостей почему-то делала его особенно весомым.
— О, да, я и хотел, чтобы ты был от меня без ума, — Стефанис, договорив до конца, на глазах повеселел и сделался даже игрив. Но когда он снова пощекотал дыханием ухо, Иллиан тут же с ворчанием вывернулся из его объятий.
— Почему? — удивился Стефанис.
Да потому что стоит начать эти игры, все эти поцелуйчики и так далее, и ты уже стоишь на четвереньках в самой удобной для употребления позе и объясняешь, как именно стоит продолжать и почему желательно именно сильней и глубже. А ведь…
— Спать с объектом охраны непрофессионально.
— А как же Форкосиган?
Вот зараза, сержант! Умеет же одним словом ввернуть такое, что гарантированно сбивает с логических мыслей на сплошные эмоции. Не может он знать про Форкосигана, но Иллиан-то знает и прекрасно помнит, что его ни разу не остановило его положение охранника-шпиона при тогда опальном коммодоре. А потом сами всплывают воспоминания — думаете, легко человеку с чипом не просто не вспоминать нечто настолько выразительное, а, наоборот, на голубом глазу и с полным правдоподобием это отрицать?
— Ох, не начинай сначала, — поморщился Иллиан.
— Тогда и ты. Не хочу новых бесед про твой моральный облик. — Стефанис подлез к нему под руку. — Ты меня должен охранять? Охраняй. На таком расстоянии это особенно удобно. А заодно и позаботишься, чтобы я не завел неподобающих связей, не наплодил детишек и не умножил тем многократно заботы имперской СБ. А еще я наполовину фор, да еще из каких, и наверняка тешу тем самым твой снобизм маленького провинциального мальчика. И я тебя хочу. Ну? По-моему, я идеальная кандидатура.
— Будь уверен, я проверю все, что ты мне рассказал. Ты ведь охренеть какой талантливый лжец. И манипулятор. Я начинаю догадываться, откуда взялось твое обаяние, но даже половину твоей наглости невозможно объяснить никакой наследственностью. Капитан Негри, может, и занимался твоим воспитанием, но определенно не справился.
— Он очень старался, — согласился Фил. Он прижался к боку Иллиана вплотную, и Саймон чувствовал телом, как потихоньку стихает его глубинная нервная дрожь, инстинктивная настороженность перед панической атакой, которая в любой момент могла бы заставить его онеметь, заговори он о недозволенном согласно сложным нелогичным правилам. И на смену ей приходит усталость, та же, что затапливала сейчас самого Иллиана. Подумаем об этом завтра, завтра, завтра…
Утром Иллиан проснулся первым, снял со Стефаниса закинутую на него руку — тот, привычный, так и не проснулся, продолжал посапывать, повернувшись задницей — и дал себе волю немножко полентяйничать утром в постели. Вчерашняя новость слегка его оглушила, до сих пор отдаваясь звоном в ушах при попытке на ней сосредоточиться. Но сосредоточиться было надо. Он специально пролистал в чипе изображения Фила — а там их накопилось немало — и обстоятельно задумался.
Да, Иллиан мог пристально и во всеоружии своей идеальной памяти всмотреться и сравнить с эзаровскими его черты, интонации, жесты, тембр… а еще запах и постельные ухватки, в конце концов, хотя тут приходилось полагаться только на неподкрепленные чипом воспоминания. И вывод был однозначным: нет, не похож. Или похож ровно настолько, чтобы признать, что мужик чертовски талантлив в постели и трахает его именно так, как Саймону нравится — как он привык в руках человека, в свое время перевернувшего его жизнь сверху донизу, и собственно секс был в этом потрясении наименьшей из перемен.
Короче, Стефанис был отличным любовником — пылким, выносливым, умелым, и его моментально заводило полное и безоговорочное «да» Саймона.
Страница 51 из 63
