Фандом: Ориджиналы. Не такое уж далёкое будущее. Благодаря нескольким научным открытиям появляется возможность более эффективно исследовать ближнее космическое пространство. Однако отправить в такое путешествие живого человека до сих пор нельзя из-за ряда технологических ограничений. Учёные предлагают очень спорное с точки зрения морали решение.
Добавить в моё избранное
39 мин, 12 сек 7405
Однако она не посылала никаких сигналов и на мои бортовые системы никак не влияла, а это значило, что либо я начинаю сходить с ума, либо она взаимодействовала со мной каким-то нерегистрируемым моими системами способом. Я собрал все данные и записи и отправил их на Землю. Пусть со всем этим разберутся специалисты.
Через три месяца я получил из дома ответ, что никто так и не смог понять, с чем мне пришлось столкнуться. Они просили меня вернуться в то же место и попробовать исследовать подробнее эту аномалию.
Я послушался, хотя сама мысль о еще одной встрече с этой жуткой водой меня ужасала. Наверное, хорошо, что я ее не нашел, несмотря на все мои старания по исследованию того сектора космического пространства.
Ничего более странного и страшного я не встречал за все время моего путешествия. Правда, что я мог знать о странном и страшном, если не мог покинуть пределов Солнечной системы, которая была ничтожно крошечной частью Вселенной? Вот если бы я мог полететь на более дальние расстояния! Я бы хотел увидеть далекие звезды и их планетные системы, загадочные черные дыры, зарождающиеся или умирающие галактики, и мне было уже все равно, сколько до всех этих объектов лететь — пусть даже тысячи лет. Расстраивало только то, что ни один человеческий мозг не рассчитан на такую долгую жизнь, иначе я бы рискнул и отправился, например, к центру Млечного Пути.
Такие далекие путешествия были мне недоступны, но зато у меня были задания, которые я должен был выполнить. К ним относилась и миссия на дальних рубежах Солнечной системы, занявшая у меня почти три года.
Еще через семнадцать лет меня отправили с миссией к скоплению астероидов. Вообще в последние десять лет мне все реже отправляли исследовательские программы, и я занимался чем-то вроде свободного и творческого поиска ответов на вопросы, которые сам себе ставил. Кажется, про меня начинали забывать, и это было очень неприятно. Именно поэтому я очень обрадовался, когда мне прислали задание.
Миссия не показалась мне соответствующей моему назначению и моим возможностям — я должен был исследовать недавно открытый большой астероид, который мог, согласно предварительным расчетам, угрожать Земле столкновением. От меня требовали данных о его составе, форме, размерах и особенностях траектории. Я не понял, зачем посылать к этому космическому булыжнику такой высокоскоростной и высокотехнологичный корабль каким был я, ведь с этой задачей мог справиться и примитивный зонд. Однако спорить с Центром было не в моих правилах, и я полетел выполнять задание.
Мне удалось без приключений добраться до этого астероида. Я начал сбор данных. Ничего необычного в нем не было — заурядный камень, который к тому же, как я вычислил, с Землей столкнуться не мог. Я все перепроверил несколько раз и уже собирался улетать.
Задняя камера уловила какое-то движение, компьютер подал сигнал тревоги, и именно в этот момент случился страшный взрыв. Прежде чем отключиться, компьютер успел сообщить мне, что в астероид врезалась ракета китайского производства, несущая мощнейшую бомбу. Я даже успел среагировать и включить «полный назад», но тысячи раскаленных обломков взорвавшегося астероида догнали меня. Удары сыпались отовсюду, и меня в неуправляемом движении по инерции несло в этой огромной куче камней в абсолютно неизвестном мне направлении.
Только через две недели мне удалось выбраться на относительно чистое место и оценить причиненный мне ущерб.
Ущерб был колоссальным: все двигатели были повреждены, пять из восьми камер уничтожены, а самым страшным было то, что у меня полностью отказала система связи с Землей. Кроме этого, у меня отключился доступ к очень большому объему памяти компьютера. Таким образом, я остался в полной тишине и почти без помощи машинного интеллекта с двигателями, работающими от силы на десять процентов своей мощности.
Я пытался не поддаваться отчаянию. Все-таки по астрономическим меркам я был не так и далеко от дома. Компьютер не мог мне помочь рассчитать полетную траекторию, и мне оставалось полагаться лишь на свои ощущения, полетный опыт и интуицию. Был бы на моем месте обычный беспилотный корабль, он навсегда бы потерялся, а у меня все же оставались шансы добраться до Земли.
На возвращение к Земле у меня ушло девять лет, которые я провел полностью наедине с собой. Я старался как можно больше спать, чтобы экономить энергию, которой после поломки главного двигателя мне не хватало, поэтому время пролетело для меня довольно быстро.
Иногда я задавался вопросом, зачем я вообще так упорно лечу домой. Скорее всего меня уже не смогут починить и вернуть в космос, да и за это время наверняка изобретено множество других, более совершенных, космических аппаратов, так что вряд ли на меня вообще станут тратить время.
Может, стоило развернуться и полететь куда-нибудь далеко-далеко? На Проксиму Центавра, например, или к Сириусу.
Через три месяца я получил из дома ответ, что никто так и не смог понять, с чем мне пришлось столкнуться. Они просили меня вернуться в то же место и попробовать исследовать подробнее эту аномалию.
Я послушался, хотя сама мысль о еще одной встрече с этой жуткой водой меня ужасала. Наверное, хорошо, что я ее не нашел, несмотря на все мои старания по исследованию того сектора космического пространства.
Ничего более странного и страшного я не встречал за все время моего путешествия. Правда, что я мог знать о странном и страшном, если не мог покинуть пределов Солнечной системы, которая была ничтожно крошечной частью Вселенной? Вот если бы я мог полететь на более дальние расстояния! Я бы хотел увидеть далекие звезды и их планетные системы, загадочные черные дыры, зарождающиеся или умирающие галактики, и мне было уже все равно, сколько до всех этих объектов лететь — пусть даже тысячи лет. Расстраивало только то, что ни один человеческий мозг не рассчитан на такую долгую жизнь, иначе я бы рискнул и отправился, например, к центру Млечного Пути.
Такие далекие путешествия были мне недоступны, но зато у меня были задания, которые я должен был выполнить. К ним относилась и миссия на дальних рубежах Солнечной системы, занявшая у меня почти три года.
Еще через семнадцать лет меня отправили с миссией к скоплению астероидов. Вообще в последние десять лет мне все реже отправляли исследовательские программы, и я занимался чем-то вроде свободного и творческого поиска ответов на вопросы, которые сам себе ставил. Кажется, про меня начинали забывать, и это было очень неприятно. Именно поэтому я очень обрадовался, когда мне прислали задание.
Миссия не показалась мне соответствующей моему назначению и моим возможностям — я должен был исследовать недавно открытый большой астероид, который мог, согласно предварительным расчетам, угрожать Земле столкновением. От меня требовали данных о его составе, форме, размерах и особенностях траектории. Я не понял, зачем посылать к этому космическому булыжнику такой высокоскоростной и высокотехнологичный корабль каким был я, ведь с этой задачей мог справиться и примитивный зонд. Однако спорить с Центром было не в моих правилах, и я полетел выполнять задание.
Мне удалось без приключений добраться до этого астероида. Я начал сбор данных. Ничего необычного в нем не было — заурядный камень, который к тому же, как я вычислил, с Землей столкнуться не мог. Я все перепроверил несколько раз и уже собирался улетать.
Задняя камера уловила какое-то движение, компьютер подал сигнал тревоги, и именно в этот момент случился страшный взрыв. Прежде чем отключиться, компьютер успел сообщить мне, что в астероид врезалась ракета китайского производства, несущая мощнейшую бомбу. Я даже успел среагировать и включить «полный назад», но тысячи раскаленных обломков взорвавшегося астероида догнали меня. Удары сыпались отовсюду, и меня в неуправляемом движении по инерции несло в этой огромной куче камней в абсолютно неизвестном мне направлении.
Только через две недели мне удалось выбраться на относительно чистое место и оценить причиненный мне ущерб.
Ущерб был колоссальным: все двигатели были повреждены, пять из восьми камер уничтожены, а самым страшным было то, что у меня полностью отказала система связи с Землей. Кроме этого, у меня отключился доступ к очень большому объему памяти компьютера. Таким образом, я остался в полной тишине и почти без помощи машинного интеллекта с двигателями, работающими от силы на десять процентов своей мощности.
Я пытался не поддаваться отчаянию. Все-таки по астрономическим меркам я был не так и далеко от дома. Компьютер не мог мне помочь рассчитать полетную траекторию, и мне оставалось полагаться лишь на свои ощущения, полетный опыт и интуицию. Был бы на моем месте обычный беспилотный корабль, он навсегда бы потерялся, а у меня все же оставались шансы добраться до Земли.
На возвращение к Земле у меня ушло девять лет, которые я провел полностью наедине с собой. Я старался как можно больше спать, чтобы экономить энергию, которой после поломки главного двигателя мне не хватало, поэтому время пролетело для меня довольно быстро.
Иногда я задавался вопросом, зачем я вообще так упорно лечу домой. Скорее всего меня уже не смогут починить и вернуть в космос, да и за это время наверняка изобретено множество других, более совершенных, космических аппаратов, так что вряд ли на меня вообще станут тратить время.
Может, стоило развернуться и полететь куда-нибудь далеко-далеко? На Проксиму Центавра, например, или к Сириусу.
Страница 7 из 11
