Фандом: Гарри Поттер. Ремус привычно просыпается в половине шестого утра. Лежа с закрытыми глазами, он еще некоторое время прислушивается к себе: до полнолуния два дня, но зверь внутри уже дает о себе знать. Днем это не так заметно, а вот сразу после пробуждения или перед сном Ремус отчетливо чувствует его.
Добавить в моё избранное
28 мин, 3 сек 16486
Ты с ума сошел!
— Все в порядке, мама, ты же сама говорила, что работа должна приносить удовольствие. А за удовольствия надо платить.
Оставив пакет на кухне, Ремус идет в гостиную. Из кресла навстречу ему встает отец:
— Поздравляю, сынок! Первые заработанные деньги.
— Если бы можно было применять магию, я заработал бы куда больше, — весело шепчет ему Ремус, пожимая протянутую руку, и, обернувшись, громко спрашивает: — Мам, писем не было?
— Было одно. Оно в твоей комнате.
Ремус, извиняясь, улыбается отцу и спешит к себе, снимая на ходу рубашку, пропахшую потом, навозом и овечьей шерстью.
Письмо лежит на кровати. Стандартный конверт из плотной бумаги, на котором зелеными чернилами выведено почерком профессора Макгонагалл: «Мистеру Ремусу Джону Люпину, Абер, дом на краю деревни». Ремус берет его, срывает сургучную печать и пробегает глазами по тексту. Обычная памятка для старост курса. Он кладет письмо на комод и устало тащится в ванную. Он ждал письма от друзей. Хотя бы от одного из них.
Тщательно намылив голову, шею и подмышки, Ремус морщится: стертые в кровь ладони больно щиплет.
Надо бы перед сном смазать руки «Всеисцеляющим составом Губберта, думает он. Поболит, конечно, изрядно, но, глядишь, к утру все пройдет.»
За все время работы на мистера Томаса он ни разу не воспользовался медицинской магией: боялся вызвать подозрения. Перед сном обезболивал, но днем терпел. Ремус вспоминает тонкие, бледные и холеные руки Сириуса Блэка, с отвращением смотрит на полопавшиеся мозоли и, решительно прикусив губу, достает из аптечки склянку с «составом Губберта».
«К черту!» — бормочет он, втирая мазь.
Позже, лежа в постели, Ремус смотрит в потолок и думает о завтрашнем дне: у отца тоже дела в Косом переулке. Он представляет себе волшебников, толкущихся у прилавков, радостный гул голосов, смех, и будто наяву чувствует задорный хлопок по плечу. Он улыбается и устало закрывает глаза. Он знает, какой будет следующая мысль.
Поправляя перед зеркалом волосы, Ремус брезгливо смотрит на шрам под правой щекой. Он все еще ярко-розовый и откровенно вызывающий, словно похотливо прорвавшееся наружу естество. Ремус чувствует себя замаскировавшимся паскудником, подлым обманщиком, двуличной мразью. Он знает, что не виноват в своем недуге, в своем оборотничестве, но слишком сильна разница между Ремусом Люпином и той тварью, что так мастерски скрывается в нем. Война с самим собой, которая началась в раннем детстве, еще не проиграна. Ремус выстраивает внутри себя баррикады из высоких моральных принципов, укрепляет оборону добродетелями, запасается терпением и бережно хранит в боевом арсенале благородство и преданность, милосердие и человечность. Иногда ему кажется, что он невероятно близок к победе, несмотря на то, что знает — окончательный разгром врагу он может нанести, лишь уничтожив себя. Но решиться на этот отчаянный шаг он не может. И поэтому оставляет противнику шанс на спасение. А противник хитер и коварен, на то он и темное существо. Он изучает Ремуса изнутри, находя в его укреплениях самые невероятные лазейки. Он мастерски играет на слабостях. И одну из этих слабостей зовут… Ремус испуганно шарахается от зеркала. Заглянуть в себя так глубоко за день до полнолуния! Не сошел ли он с ума?! К счастью, голос отца, который зовет его из сада, отрезвляет, и Ремус бежит из дома. Бежит от себя.
В Косом переулке шумно. Все, как обычно, отложили покупки на последние выходные, и поэтому улица полна народу. Это расстраивает Ремуса и одновременно успокаивает. Меньше шансов быть замеченным. Договорившись с отцом встретиться у Фортескью через два часа, Ремус смешивается с толпой.
У входа в ателье его хватают за рукав. Это Дэйви Гаджен. Ремус радостно приветствует однодомника, находит глазами на другой стороне улицы его брата Рамана и машет ему рукой. «Простите, спешу, отец ждет меня у Фортескью! Увидимся первого сентября»
У «Букинистов» — вот засада — он нос к носу сталкивается со Снейпом. Тот, похоже, тоже покупает подержанные учебники. Ремус краснеет и, праздно осматриваясь, делает вид, что зашел сюда случайно. Впрочем, Снейп смущен не меньше. Он раздраженно швыряет деньги на прилавок и спешит поскорее убраться из магазина, видимо, опасаясь, что сюда с минуты на минуту ввалится вся компания Мародеров.
К концу переулка Ремус обрастает покупками. Левитировать вещи в такой толчее невозможно, и он, обливаясь потом, тащит их на себе. Зажившие за ночь ладони снова ноют от врезавшегося в кожу шпагата, которым перевязаны книги, локти прижимают к взмокшим бокам свертки с одеждой, карманы топорщатся от ингредиентов для зельеварения.
— Все в порядке, мама, ты же сама говорила, что работа должна приносить удовольствие. А за удовольствия надо платить.
Оставив пакет на кухне, Ремус идет в гостиную. Из кресла навстречу ему встает отец:
— Поздравляю, сынок! Первые заработанные деньги.
— Если бы можно было применять магию, я заработал бы куда больше, — весело шепчет ему Ремус, пожимая протянутую руку, и, обернувшись, громко спрашивает: — Мам, писем не было?
— Было одно. Оно в твоей комнате.
Ремус, извиняясь, улыбается отцу и спешит к себе, снимая на ходу рубашку, пропахшую потом, навозом и овечьей шерстью.
Письмо лежит на кровати. Стандартный конверт из плотной бумаги, на котором зелеными чернилами выведено почерком профессора Макгонагалл: «Мистеру Ремусу Джону Люпину, Абер, дом на краю деревни». Ремус берет его, срывает сургучную печать и пробегает глазами по тексту. Обычная памятка для старост курса. Он кладет письмо на комод и устало тащится в ванную. Он ждал письма от друзей. Хотя бы от одного из них.
Тщательно намылив голову, шею и подмышки, Ремус морщится: стертые в кровь ладони больно щиплет.
Надо бы перед сном смазать руки «Всеисцеляющим составом Губберта, думает он. Поболит, конечно, изрядно, но, глядишь, к утру все пройдет.»
За все время работы на мистера Томаса он ни разу не воспользовался медицинской магией: боялся вызвать подозрения. Перед сном обезболивал, но днем терпел. Ремус вспоминает тонкие, бледные и холеные руки Сириуса Блэка, с отвращением смотрит на полопавшиеся мозоли и, решительно прикусив губу, достает из аптечки склянку с «составом Губберта».
«К черту!» — бормочет он, втирая мазь.
Позже, лежа в постели, Ремус смотрит в потолок и думает о завтрашнем дне: у отца тоже дела в Косом переулке. Он представляет себе волшебников, толкущихся у прилавков, радостный гул голосов, смех, и будто наяву чувствует задорный хлопок по плечу. Он улыбается и устало закрывает глаза. Он знает, какой будет следующая мысль.
Глава 2
Купоны на скидки, бережно вырезанные из «Ежедневного Пророка», уложены в бумажник: «Магазин-ателье Мадам Малкин», «Аптека Малпеппера», «Букинисты Даст и Сут» — этого должно хватить, чтобы оправдать вчерашнее транжирство.Поправляя перед зеркалом волосы, Ремус брезгливо смотрит на шрам под правой щекой. Он все еще ярко-розовый и откровенно вызывающий, словно похотливо прорвавшееся наружу естество. Ремус чувствует себя замаскировавшимся паскудником, подлым обманщиком, двуличной мразью. Он знает, что не виноват в своем недуге, в своем оборотничестве, но слишком сильна разница между Ремусом Люпином и той тварью, что так мастерски скрывается в нем. Война с самим собой, которая началась в раннем детстве, еще не проиграна. Ремус выстраивает внутри себя баррикады из высоких моральных принципов, укрепляет оборону добродетелями, запасается терпением и бережно хранит в боевом арсенале благородство и преданность, милосердие и человечность. Иногда ему кажется, что он невероятно близок к победе, несмотря на то, что знает — окончательный разгром врагу он может нанести, лишь уничтожив себя. Но решиться на этот отчаянный шаг он не может. И поэтому оставляет противнику шанс на спасение. А противник хитер и коварен, на то он и темное существо. Он изучает Ремуса изнутри, находя в его укреплениях самые невероятные лазейки. Он мастерски играет на слабостях. И одну из этих слабостей зовут… Ремус испуганно шарахается от зеркала. Заглянуть в себя так глубоко за день до полнолуния! Не сошел ли он с ума?! К счастью, голос отца, который зовет его из сада, отрезвляет, и Ремус бежит из дома. Бежит от себя.
В Косом переулке шумно. Все, как обычно, отложили покупки на последние выходные, и поэтому улица полна народу. Это расстраивает Ремуса и одновременно успокаивает. Меньше шансов быть замеченным. Договорившись с отцом встретиться у Фортескью через два часа, Ремус смешивается с толпой.
У входа в ателье его хватают за рукав. Это Дэйви Гаджен. Ремус радостно приветствует однодомника, находит глазами на другой стороне улицы его брата Рамана и машет ему рукой. «Простите, спешу, отец ждет меня у Фортескью! Увидимся первого сентября»
У «Букинистов» — вот засада — он нос к носу сталкивается со Снейпом. Тот, похоже, тоже покупает подержанные учебники. Ремус краснеет и, праздно осматриваясь, делает вид, что зашел сюда случайно. Впрочем, Снейп смущен не меньше. Он раздраженно швыряет деньги на прилавок и спешит поскорее убраться из магазина, видимо, опасаясь, что сюда с минуты на минуту ввалится вся компания Мародеров.
К концу переулка Ремус обрастает покупками. Левитировать вещи в такой толчее невозможно, и он, обливаясь потом, тащит их на себе. Зажившие за ночь ладони снова ноют от врезавшегося в кожу шпагата, которым перевязаны книги, локти прижимают к взмокшим бокам свертки с одеждой, карманы топорщатся от ингредиентов для зельеварения.
Страница 2 из 9
