Фандом: Гарри Поттер. Ремус привычно просыпается в половине шестого утра. Лежа с закрытыми глазами, он еще некоторое время прислушивается к себе: до полнолуния два дня, но зверь внутри уже дает о себе знать. Днем это не так заметно, а вот сразу после пробуждения или перед сном Ремус отчетливо чувствует его.
Добавить в моё избранное
28 мин, 3 сек 16487
Он останавливается, чтобы перевести дух и поудобнее перехватить ношу, и замечает выходящего из «Твилфитт и Таттинг» Регулуса Блэка. Следом за ним выходит его мать. Она надменно и равнодушно оглядывает толпу, продевает ладонь под услужливо подставленный локоть сына, и они идут в сторону Лютного переулка, о чем-то сдержанно беседуя. И только тогда Ремус выдыхает.
Вряд ли миссис Блэк узнала бы его, хотя после окончания первого курса Сириус представлял матери на вокзале своих гриффиндорских друзей, но вот Регулус… Ремус подхватывает свои свертки и идет дальше. По пути он думает о том, что бы сказала ему миссис Блэк, подойди он к ней поздороваться и справиться о том, как поживает ее старший сын. И улыбается.
Дома он с удовольствием примеряет новые вещи. Они кажутся особенными и дорогими, потому что куплены на собственноручно заработанные деньги. Парадная мантия сидит идеально, ему не хочется снимать ее, и он идет на кухню, где мама возится с обедом.
— Тебе очень идет, — улыбаясь, говорит мама. — Лишь бы к выпускному не стала мала.
— Мне сказали в ателье, что ее можно будет расставить, — отвечает Ремус и, аккуратно расправив наряд, садится за стол. — Мам, а я красивый?
Она оборачивается и, слегка наклонив голову, с удивлением и нежностью смотрит на него:
— Конечно, красивый. А почему это тебя вдруг так заинтересовало?
— Я весь в шрамах.
— Шрамы украшают мужчину, — шутливо-назидательно произносит она и, подойдя к Ремусу, внимательно смотрит ему в глаза. — Ты что, влюбился?
— Почему сразу влюбился? — Ремус мгновенно вспыхивает. — Просто хотел услышать мнение со стороны.
— Боюсь, что я предвзята, сынок. — Она слегка пожимает плечами. — Может, тебе лучше спросить об этом у нее?
— Ма-ма! — раздосадованно восклицает Ремус и уходит в свою комнату.
— У кого — у нее?! — спрашивает он у комода и плюхается на кровать. Но тут же вскакивает: на нем до сих пор надета парадная мантия.
Сова влетает в открытое кухонное окно во время ужина и садится перед Ремусом. Не замечая укоризненного отцовского взгляда, он спешно отвязывает от совиной лапы пергамент и, прошептав: «Извините!» — спешит к себе.
Прижавшись спиной к двери, разворачивает письмо дрожащими пальцами и, взглянув в него, медленно сползает на пол. Несколько секунд спустя, успокоившись, он уже равнодушно скользит глазами по строчкам, написанным ровным и четким почерком:
«Здравствуй, Ремус!»
Надеюсь, что летние каникулы у тебя прошли хорошо, ты отдохнул, и в новом учебном году сможешь с новыми силами приступить к обязанностям старосты факультета. Помогать тебе на этот раз будет Салли Соломон, так как меня назначили старостой Хогвартса. До встречи первого сентября! Лили Эванс«.»
Ремус закрывает глаза. Зверь внутри раздраженно оголяет клыки и прижимает уши, еще секунда — и он разорвет в клочья это никчемное письмо! Но Ремус спокойно встает, складывает пергамент, убирает его в шкатулку для писем и возвращается на кухню, к оставленному ужину. Эту схватку с самим собой он отстоял.
Вечером, когда он уже лежит в постели, к нему заходит мама. Она садится рядом и гладит его по руке.
— Начинается? — тихо спрашивает она.
Ремус кивает.
— Может, поговорим? — предлагает мама.
Ремус подтягивается на руках и садится в постели, опираясь на подушку. Мама проводит прохладными пальцами по шрамам на его руках и груди, и они жаром вспыхивают под ее заботливой нежностью.
— Не надо, — тихо просит Ремус.
— Раньше тебе это помогало, а теперь… — грустно говорит мама и добавляет: — Ты стал совсем взрослым.
Ремус устало улыбается. Ее ровный, спокойный голос рвет его на части. Одна из них поднимает шерсть на загривке и пятится во мрак, а другая наполняется благодарностью и теплотой.
— Расскажи мне об этой девочке, — просит мама, и на недоумевающий взгляд поясняет: — о той, чье письмо принесла сова. Она колдунья?
— Да.
— Как ее зовут?
— Лили. Лили Эванс.
— Валлийка! Красивое имя. Вы дружите?
— Да.
— В письме было что-то не то? Что-то, что расстроило тебя?
— Нет. С чего ты взяла?
— Ты выглядел очень… разочарованным. Словно ожидал прочесть что-то другое. Она не отвечает тебе взаимностью?
— Что?!
— Ты ухаживаешь за ней, а она не отвечает тебе? Ты влюблен в нее, и это тебя так печалит?
— Она староста. Такая же староста факультета, как и я. Была. В этом году ее назначили старостой Хогвартса. Она посчитала нужным поставить меня в известность.
Каждое слово дается Ремусу с трудом. Завтра в это время он уже не то, что говорить не сможет, а и вовсе потеряет человеческий облик.
— Так ты думаешь, вашим отношениям помешает то, что она теперь выше тебя по положению? Ремус! Да разве это важно?
Вряд ли миссис Блэк узнала бы его, хотя после окончания первого курса Сириус представлял матери на вокзале своих гриффиндорских друзей, но вот Регулус… Ремус подхватывает свои свертки и идет дальше. По пути он думает о том, что бы сказала ему миссис Блэк, подойди он к ней поздороваться и справиться о том, как поживает ее старший сын. И улыбается.
Дома он с удовольствием примеряет новые вещи. Они кажутся особенными и дорогими, потому что куплены на собственноручно заработанные деньги. Парадная мантия сидит идеально, ему не хочется снимать ее, и он идет на кухню, где мама возится с обедом.
— Тебе очень идет, — улыбаясь, говорит мама. — Лишь бы к выпускному не стала мала.
— Мне сказали в ателье, что ее можно будет расставить, — отвечает Ремус и, аккуратно расправив наряд, садится за стол. — Мам, а я красивый?
Она оборачивается и, слегка наклонив голову, с удивлением и нежностью смотрит на него:
— Конечно, красивый. А почему это тебя вдруг так заинтересовало?
— Я весь в шрамах.
— Шрамы украшают мужчину, — шутливо-назидательно произносит она и, подойдя к Ремусу, внимательно смотрит ему в глаза. — Ты что, влюбился?
— Почему сразу влюбился? — Ремус мгновенно вспыхивает. — Просто хотел услышать мнение со стороны.
— Боюсь, что я предвзята, сынок. — Она слегка пожимает плечами. — Может, тебе лучше спросить об этом у нее?
— Ма-ма! — раздосадованно восклицает Ремус и уходит в свою комнату.
— У кого — у нее?! — спрашивает он у комода и плюхается на кровать. Но тут же вскакивает: на нем до сих пор надета парадная мантия.
Сова влетает в открытое кухонное окно во время ужина и садится перед Ремусом. Не замечая укоризненного отцовского взгляда, он спешно отвязывает от совиной лапы пергамент и, прошептав: «Извините!» — спешит к себе.
Прижавшись спиной к двери, разворачивает письмо дрожащими пальцами и, взглянув в него, медленно сползает на пол. Несколько секунд спустя, успокоившись, он уже равнодушно скользит глазами по строчкам, написанным ровным и четким почерком:
«Здравствуй, Ремус!»
Надеюсь, что летние каникулы у тебя прошли хорошо, ты отдохнул, и в новом учебном году сможешь с новыми силами приступить к обязанностям старосты факультета. Помогать тебе на этот раз будет Салли Соломон, так как меня назначили старостой Хогвартса. До встречи первого сентября! Лили Эванс«.»
Ремус закрывает глаза. Зверь внутри раздраженно оголяет клыки и прижимает уши, еще секунда — и он разорвет в клочья это никчемное письмо! Но Ремус спокойно встает, складывает пергамент, убирает его в шкатулку для писем и возвращается на кухню, к оставленному ужину. Эту схватку с самим собой он отстоял.
Вечером, когда он уже лежит в постели, к нему заходит мама. Она садится рядом и гладит его по руке.
— Начинается? — тихо спрашивает она.
Ремус кивает.
— Может, поговорим? — предлагает мама.
Ремус подтягивается на руках и садится в постели, опираясь на подушку. Мама проводит прохладными пальцами по шрамам на его руках и груди, и они жаром вспыхивают под ее заботливой нежностью.
— Не надо, — тихо просит Ремус.
— Раньше тебе это помогало, а теперь… — грустно говорит мама и добавляет: — Ты стал совсем взрослым.
Ремус устало улыбается. Ее ровный, спокойный голос рвет его на части. Одна из них поднимает шерсть на загривке и пятится во мрак, а другая наполняется благодарностью и теплотой.
— Расскажи мне об этой девочке, — просит мама, и на недоумевающий взгляд поясняет: — о той, чье письмо принесла сова. Она колдунья?
— Да.
— Как ее зовут?
— Лили. Лили Эванс.
— Валлийка! Красивое имя. Вы дружите?
— Да.
— В письме было что-то не то? Что-то, что расстроило тебя?
— Нет. С чего ты взяла?
— Ты выглядел очень… разочарованным. Словно ожидал прочесть что-то другое. Она не отвечает тебе взаимностью?
— Что?!
— Ты ухаживаешь за ней, а она не отвечает тебе? Ты влюблен в нее, и это тебя так печалит?
— Она староста. Такая же староста факультета, как и я. Была. В этом году ее назначили старостой Хогвартса. Она посчитала нужным поставить меня в известность.
Каждое слово дается Ремусу с трудом. Завтра в это время он уже не то, что говорить не сможет, а и вовсе потеряет человеческий облик.
— Так ты думаешь, вашим отношениям помешает то, что она теперь выше тебя по положению? Ремус! Да разве это важно?
Страница 3 из 9
