Фандом: Гарри Поттер. Ремус привычно просыпается в половине шестого утра. Лежа с закрытыми глазами, он еще некоторое время прислушивается к себе: до полнолуния два дня, но зверь внутри уже дает о себе знать. Днем это не так заметно, а вот сразу после пробуждения или перед сном Ремус отчетливо чувствует его.
Добавить в моё избранное
28 мин, 3 сек 16490
Господи, мальчик мой! Ты просто еще не знаешь, что такое любовь!
Зверь делает бросок. Ремус видит маму словно сквозь красную пелену. Он отчаянно взывает к своим чувствам, но волк яростно рвется наружу.
— Я знаю, что такое любовь, — глухо говорит Ремус.
Мама сжимает его руку в ладонях.
— Сынок! — зовет она тихо, — Ремус! Но ведь это прекрасно! Любовь — это прекрасно!
— Но только не моя, — уже откровенно рычит Ремус, не в силах больше бороться со зверем. — Моя любовь отвратительна и преступна! Она противоестесственна! Омерзительна! Она…
— Лайелл! — испуганно кричит мама. — Лайелл, скорее сюда! Неси Усыпляющее зелье, Ремусу плохо!
Ремус видит, что отец вбегает в комнату и протягивает ему спасительный флакон. Несколько глотков, и вот уже глаза слипаются и тяжелеют руки. Родители осторожно помогают ему лечь, и он проваливается в темноту. Зверь отступает. Но только до завтра. Завтра он снова напомнит ему о любви.
На душе тоскливо. Ремус вспоминает, как вчера напугал маму. К тоске примешивается стыд. Надо бы пойти к ней, извиниться, но нет сил встать. Он поворачивается на другой бок и закрывает глаза. Лучшее, что сейчас можно было бы сделать — снова заснуть. Но Ремус знает, что ему это не удастся.
В черно-белом мире зверя, полном звуков и запахов, ему нет места. Он словно тайком прокрался на чужую территорию. Страх быть застигнутым порождает агрессию. Ремус взывает к голосу разума, и тот подсказывает ему, что нужно отвлечься, постараться заглушить звериное сопение, подавить его темную натуру.
Ремус через силу поднимается, идет к окну, по пути срывает лист календаря.
«Двадцать восьмое августа»…, — начинает свое повествование заколдованная страница, но он не слушает, он садится к письменному столу и раскрывает тетрадь в клеенчатой обложке.
Из дневника Р. Дж. Люпина
28 августа 1977 года
В сотый раз уже, наверное, напишу о том, что ожидание выматывает не меньше, чем сама трансформация. Я тут думал, каким же сильным должен быть зверь, если допустить, что он испытывает те же муки, что и я? И как ему хватает сил двигаться после трансформации? Взять меня утром следующего дня — просто тряпка. Человекообразное нечто.
Хотя, я уже сейчас слабо похож на человека. Все отчетливее эмоции зверя, себя я слышу словно со стороны. Однако я все же нахожу силы противостоять ему. Эта запись тому доказательство. Я прочту ее завтра и пойму, что держался достойно.
Вчера напугал маму. Она пришла поговорить перед сном, но в этот раз опыт не удался. Виной тому не процесс, а тема. Она вдруг заговорила о любви. Подумала, что я влюблен в Л. Э., хотела помочь мне разобраться в своих чувствах, поддержать. Я искренне сожалею, что Л. здесь ни при чем. Думаю, что тогда мне было бы проще. У зверя не нашлось бы повода. Но, видимо, что-то все же сместилось во мне, темная сила проникла в самую глубину сердца и устроила там настоящий ад. Не могу дать этому другого определения. Иначе как еще мне объяснить природу моей нечеловеческой любви?
Я каждый день жду письма, хотя бы пары слов, страдаю от того, что он молчит, и радуюсь этому одновременно. Я понимаю, что все происходящее совершенно невероятно, недопустимо, неправильно. Обхожусь только беседой с самим собой. Даже представить себе не могу, что было бы, расскажи я вчера маме о том, кого же действительно люблю.
Я справлюсь сам.
Ремус накладывает заклятие на тетрадь, и исписанные листы выцветают. Остается только надпись на первой странице: «История магии. 2 курс».
Он прячет дневник в ящик стола и идет к кровати. Его лихорадит. Он ложится и с головой накрывается одеялом. Через несколько часов предстоит сделать последнее усилие над собой — аппарировать на окраину Хогсмида, поближе к Визжащей хижине, чтобы обезопасить мир от себя. А себя от мира. Они очень агрессивно настроены друг к другу в ночь полнолуния.
Августовское солнце медленно ползет по небу, до заката еще три часа. Ремус понуро бредет к Визжащей хижине. Зловещие легенды, которые ходят об этом месте, его не пугают. Ремус сам немало потрудился, чтобы эти россказни не казались выдумкой. Удивительно, что никто до сих пор не связал в единую логическую цепочку полнолуния и творящиеся в хижине ужасы. Но это и к лучшему, иначе не миновать встречи с отчаянными охотниками за оборотнями. Одна только унция его крови стоит на черном рынке целое состояние. Как-то раз Сириус в шутку предложил ему заработать, продавая свою кровь Сердце Ремуса тоскливо сжимается. Именно сейчас, как раз в этот момент, ему больше всего необходимо присутствие друзей.
Он входит в хижину, поднимается на второй этаж и в изнеможении садится в кресло. Пол и мебель в комнате покрыты пылью. Ремус брезгливо морщится.
Зверь делает бросок. Ремус видит маму словно сквозь красную пелену. Он отчаянно взывает к своим чувствам, но волк яростно рвется наружу.
— Я знаю, что такое любовь, — глухо говорит Ремус.
Мама сжимает его руку в ладонях.
— Сынок! — зовет она тихо, — Ремус! Но ведь это прекрасно! Любовь — это прекрасно!
— Но только не моя, — уже откровенно рычит Ремус, не в силах больше бороться со зверем. — Моя любовь отвратительна и преступна! Она противоестесственна! Омерзительна! Она…
— Лайелл! — испуганно кричит мама. — Лайелл, скорее сюда! Неси Усыпляющее зелье, Ремусу плохо!
Ремус видит, что отец вбегает в комнату и протягивает ему спасительный флакон. Несколько глотков, и вот уже глаза слипаются и тяжелеют руки. Родители осторожно помогают ему лечь, и он проваливается в темноту. Зверь отступает. Но только до завтра. Завтра он снова напомнит ему о любви.
Глава 3
Утром Ремус просыпается окончательно разбитым. Сон, навеянный зельем, погасил сознание человека, но не зверя.На душе тоскливо. Ремус вспоминает, как вчера напугал маму. К тоске примешивается стыд. Надо бы пойти к ней, извиниться, но нет сил встать. Он поворачивается на другой бок и закрывает глаза. Лучшее, что сейчас можно было бы сделать — снова заснуть. Но Ремус знает, что ему это не удастся.
В черно-белом мире зверя, полном звуков и запахов, ему нет места. Он словно тайком прокрался на чужую территорию. Страх быть застигнутым порождает агрессию. Ремус взывает к голосу разума, и тот подсказывает ему, что нужно отвлечься, постараться заглушить звериное сопение, подавить его темную натуру.
Ремус через силу поднимается, идет к окну, по пути срывает лист календаря.
«Двадцать восьмое августа»…, — начинает свое повествование заколдованная страница, но он не слушает, он садится к письменному столу и раскрывает тетрадь в клеенчатой обложке.
Из дневника Р. Дж. Люпина
28 августа 1977 года
В сотый раз уже, наверное, напишу о том, что ожидание выматывает не меньше, чем сама трансформация. Я тут думал, каким же сильным должен быть зверь, если допустить, что он испытывает те же муки, что и я? И как ему хватает сил двигаться после трансформации? Взять меня утром следующего дня — просто тряпка. Человекообразное нечто.
Хотя, я уже сейчас слабо похож на человека. Все отчетливее эмоции зверя, себя я слышу словно со стороны. Однако я все же нахожу силы противостоять ему. Эта запись тому доказательство. Я прочту ее завтра и пойму, что держался достойно.
Вчера напугал маму. Она пришла поговорить перед сном, но в этот раз опыт не удался. Виной тому не процесс, а тема. Она вдруг заговорила о любви. Подумала, что я влюблен в Л. Э., хотела помочь мне разобраться в своих чувствах, поддержать. Я искренне сожалею, что Л. здесь ни при чем. Думаю, что тогда мне было бы проще. У зверя не нашлось бы повода. Но, видимо, что-то все же сместилось во мне, темная сила проникла в самую глубину сердца и устроила там настоящий ад. Не могу дать этому другого определения. Иначе как еще мне объяснить природу моей нечеловеческой любви?
Я каждый день жду письма, хотя бы пары слов, страдаю от того, что он молчит, и радуюсь этому одновременно. Я понимаю, что все происходящее совершенно невероятно, недопустимо, неправильно. Обхожусь только беседой с самим собой. Даже представить себе не могу, что было бы, расскажи я вчера маме о том, кого же действительно люблю.
Я справлюсь сам.
Ремус накладывает заклятие на тетрадь, и исписанные листы выцветают. Остается только надпись на первой странице: «История магии. 2 курс».
Он прячет дневник в ящик стола и идет к кровати. Его лихорадит. Он ложится и с головой накрывается одеялом. Через несколько часов предстоит сделать последнее усилие над собой — аппарировать на окраину Хогсмида, поближе к Визжащей хижине, чтобы обезопасить мир от себя. А себя от мира. Они очень агрессивно настроены друг к другу в ночь полнолуния.
Августовское солнце медленно ползет по небу, до заката еще три часа. Ремус понуро бредет к Визжащей хижине. Зловещие легенды, которые ходят об этом месте, его не пугают. Ремус сам немало потрудился, чтобы эти россказни не казались выдумкой. Удивительно, что никто до сих пор не связал в единую логическую цепочку полнолуния и творящиеся в хижине ужасы. Но это и к лучшему, иначе не миновать встречи с отчаянными охотниками за оборотнями. Одна только унция его крови стоит на черном рынке целое состояние. Как-то раз Сириус в шутку предложил ему заработать, продавая свою кровь Сердце Ремуса тоскливо сжимается. Именно сейчас, как раз в этот момент, ему больше всего необходимо присутствие друзей.
Он входит в хижину, поднимается на второй этаж и в изнеможении садится в кресло. Пол и мебель в комнате покрыты пылью. Ремус брезгливо морщится.
Страница 4 из 9
