Фандом: Шерлок BBC, Джеймс Бонд. Мориарти похитил Грегори и угрожает пытками. У Майкрофта есть двое суток, чтобы спасти его или уступить требованиям шантажиста. Но чего на самом деле добивается Мориарти? Может, на деньги ему плевать.
Добавить в моё избранное
28 мин, 45 сек 11156
Особая тишина высоты, которая делает все звуки далёкими и ненужными. Царство блаженного безмыслия.
Грегори нашёл его сидящим на свёрнутом пледе под навесом, спиной к кирпичной стене вентканала. Майкрофт не оглянулся. Он замкнулся в ощущении прозрачного воздуха и обёрнутых в вату гудков машин, отгородился от мира стеклянной бронёй — и обнажил сердце.
Грегори волен был засмеяться. Счесть его психом. Слабаком. Сумасшедшим. Просто уйти, не сказав ни слова. Майкрофт приготовился к любой реакции и просто погрузился в тишину.
Чего он не ожидал, так это тёплой ладони на щеке, настойчиво-бережного касания и тихого:
— Спасибо. — И после паузы: — Посмотри на меня, Майкрофт.
Сложно было выдраться из пустынного безмолвия, дышалось с трудом, что-то стягивало грудь… Грегори смотрел бархатисто-карим взглядом, решительно сжав губы. Ветер шевелил светлые завитки волос — мучительно хотелось пригладить их, не боясь ощутить настороженность зверя.
— Просто снимай маски, Майкрофт, если мы вдвоём. И я буду рядом. Всегда.
Что-то со звоном лопнуло в груди, тяжесть исчезла.
Пошёл дождь. Или он давно начался, а Майкрофт не заметил? Ворох холодных капель повис на ресницах, пришлось моргать и вытираться тыльной стороной ладони, ужасно неэстетично. Манжеты мгновенно намокли. Ветер усилился, швыряя брызги под навес. Майкрофт смешался и неловко попытался подняться. Он всё ещё до конца не верил услышанному, отказывался понимать. В его жизни никогда не было места безрассудочному доверию, разум привычно выискивал подвох, и оттого Майкрофт чувствовал себя отвратительно жалким.
Сильная рука подхватила его под локоть.
— У тебя есть кухня? — спросил Грегори. — Меня тошнит от твоего насквозь официального кабинета, а выпить горячего определённо стоит. А лучше — горячительного. Идём.
И Майкрофт приказал себе заткнуться. В грубой форме. Прекратить анализировать и представить, что быть с Грегори — словно плыть в тишине над крышами. Никаких мыслей, никаких забот. Покой и… страсть, которая в итоге приносит то же отдохновение.
Грегори стал необходим. Он как-то незаметно поселился во всём доме, пометил его запахом сигарет и дурацких чипсов. Разбрасывал в спальне безобразные футболки, после душа заворачивался в рубашки Майкрофта — запирать шкафы было бесполезно, —смеялся и курил на кухне, листая по телевизору идиотские ток-шоу. Порывался затащить Майкрофта в бар на футбольный матч. Весело щурился, когда тот отказывался, и сгребал в охапку, пресекая попытки гордо запереться в кабинете. Тащил на кухню, подвязывал передник ядовито-апельсинного цвета и жарил яичницу с беконом. «Это же белок, а не сладости, Холмс, не ворчи и тащи коньяк». Он говорил «Холмс», когда хотел подразнить. Майкрофт разливал коньяк, крутил рюмку в руках, безуспешно раз за разом пытаясь выговорить: «Мне надо работать». Слова застревали в горле, мысли терялись в аромате жареной ветчины и шкворчании масла, и Майкрофт ловил себя на том, что мысленно стягивает с Грегори штаны. Безобразные спортивные штаны из дешёвой синтетики, которые обрисовывали ягодицы преступно аппетитно.
Грегори заполонил собой пространство и прочно воцарился в мыслях — постоянным тёплым фоном. Майкрофт полюбил возвращаться домой. Он перестал ходить на крышу, отдыхая возле Грегори. Просто раз и навсегда разрешил себе это. Отбросил попытки понять, почему тот иррационально верен, почему не задаёт вопросов и не возмущается вечной занятостью. Не переживает о Рождестве, когда звонок Шерлока выдернул его в морг, о дне рождения, на который Майкрофт безнадёжно опоздал из-за проблем с Министерством финансов.
Поведение Грегори не вписывалось в привычную схему, и Майкрофт зарёкся выяснять его мотивы. По одной простой причине: боялся. Трусливо решил наслаждаться тем, что есть, а теперь поплатился за это.
Грегори рядом нет. Вместо согревающего уюта в душе — морозные крючья стыда и гнева: не уберёг. Расслабился. Потерял контроль. Предал. Майкрофту казалось, что он тонет в непроглядной темноте и нет ни единой надежды вновь увидеть рассвет.
— М ожидает вас, сэр, — Майкрофт вздрогнул и заставил себя разжать стиснутый кулак. Охранник учтиво застыл возле трапа. Промозглый ветер теребил полы его неизменно чёрного костюма.
— В чём причина спешки, мистер Холмс? — М отложила бумаги в сторону, взглянув холодно и внимательно. — Я могу уделить вам только полчаса. У меня назначено совещание.
— Получаса вполне достаточно, мэм, благодарю вас, — кивнул Майкрофт, поневоле восхищаясь её выдержкой. Он точно знал, что М обеспокоена, но не замечал и тени волнения: жёсткая складка чуть подкрашенных губ, спокойное дыхание, тусклый блеск крошечных жемчужин на шее и в ушах.
— Возникло затруднение, требующее оперативного вмешательства. Я хочу позаимствовать вашего агента и IT-поддержку.
Взгляд М стал каким-то чересчур бесстрастным.
Грегори нашёл его сидящим на свёрнутом пледе под навесом, спиной к кирпичной стене вентканала. Майкрофт не оглянулся. Он замкнулся в ощущении прозрачного воздуха и обёрнутых в вату гудков машин, отгородился от мира стеклянной бронёй — и обнажил сердце.
Грегори волен был засмеяться. Счесть его психом. Слабаком. Сумасшедшим. Просто уйти, не сказав ни слова. Майкрофт приготовился к любой реакции и просто погрузился в тишину.
Чего он не ожидал, так это тёплой ладони на щеке, настойчиво-бережного касания и тихого:
— Спасибо. — И после паузы: — Посмотри на меня, Майкрофт.
Сложно было выдраться из пустынного безмолвия, дышалось с трудом, что-то стягивало грудь… Грегори смотрел бархатисто-карим взглядом, решительно сжав губы. Ветер шевелил светлые завитки волос — мучительно хотелось пригладить их, не боясь ощутить настороженность зверя.
— Просто снимай маски, Майкрофт, если мы вдвоём. И я буду рядом. Всегда.
Что-то со звоном лопнуло в груди, тяжесть исчезла.
Пошёл дождь. Или он давно начался, а Майкрофт не заметил? Ворох холодных капель повис на ресницах, пришлось моргать и вытираться тыльной стороной ладони, ужасно неэстетично. Манжеты мгновенно намокли. Ветер усилился, швыряя брызги под навес. Майкрофт смешался и неловко попытался подняться. Он всё ещё до конца не верил услышанному, отказывался понимать. В его жизни никогда не было места безрассудочному доверию, разум привычно выискивал подвох, и оттого Майкрофт чувствовал себя отвратительно жалким.
Сильная рука подхватила его под локоть.
— У тебя есть кухня? — спросил Грегори. — Меня тошнит от твоего насквозь официального кабинета, а выпить горячего определённо стоит. А лучше — горячительного. Идём.
И Майкрофт приказал себе заткнуться. В грубой форме. Прекратить анализировать и представить, что быть с Грегори — словно плыть в тишине над крышами. Никаких мыслей, никаких забот. Покой и… страсть, которая в итоге приносит то же отдохновение.
Грегори стал необходим. Он как-то незаметно поселился во всём доме, пометил его запахом сигарет и дурацких чипсов. Разбрасывал в спальне безобразные футболки, после душа заворачивался в рубашки Майкрофта — запирать шкафы было бесполезно, —смеялся и курил на кухне, листая по телевизору идиотские ток-шоу. Порывался затащить Майкрофта в бар на футбольный матч. Весело щурился, когда тот отказывался, и сгребал в охапку, пресекая попытки гордо запереться в кабинете. Тащил на кухню, подвязывал передник ядовито-апельсинного цвета и жарил яичницу с беконом. «Это же белок, а не сладости, Холмс, не ворчи и тащи коньяк». Он говорил «Холмс», когда хотел подразнить. Майкрофт разливал коньяк, крутил рюмку в руках, безуспешно раз за разом пытаясь выговорить: «Мне надо работать». Слова застревали в горле, мысли терялись в аромате жареной ветчины и шкворчании масла, и Майкрофт ловил себя на том, что мысленно стягивает с Грегори штаны. Безобразные спортивные штаны из дешёвой синтетики, которые обрисовывали ягодицы преступно аппетитно.
Грегори заполонил собой пространство и прочно воцарился в мыслях — постоянным тёплым фоном. Майкрофт полюбил возвращаться домой. Он перестал ходить на крышу, отдыхая возле Грегори. Просто раз и навсегда разрешил себе это. Отбросил попытки понять, почему тот иррационально верен, почему не задаёт вопросов и не возмущается вечной занятостью. Не переживает о Рождестве, когда звонок Шерлока выдернул его в морг, о дне рождения, на который Майкрофт безнадёжно опоздал из-за проблем с Министерством финансов.
Поведение Грегори не вписывалось в привычную схему, и Майкрофт зарёкся выяснять его мотивы. По одной простой причине: боялся. Трусливо решил наслаждаться тем, что есть, а теперь поплатился за это.
Грегори рядом нет. Вместо согревающего уюта в душе — морозные крючья стыда и гнева: не уберёг. Расслабился. Потерял контроль. Предал. Майкрофту казалось, что он тонет в непроглядной темноте и нет ни единой надежды вновь увидеть рассвет.
— М ожидает вас, сэр, — Майкрофт вздрогнул и заставил себя разжать стиснутый кулак. Охранник учтиво застыл возле трапа. Промозглый ветер теребил полы его неизменно чёрного костюма.
— В чём причина спешки, мистер Холмс? — М отложила бумаги в сторону, взглянув холодно и внимательно. — Я могу уделить вам только полчаса. У меня назначено совещание.
— Получаса вполне достаточно, мэм, благодарю вас, — кивнул Майкрофт, поневоле восхищаясь её выдержкой. Он точно знал, что М обеспокоена, но не замечал и тени волнения: жёсткая складка чуть подкрашенных губ, спокойное дыхание, тусклый блеск крошечных жемчужин на шее и в ушах.
— Возникло затруднение, требующее оперативного вмешательства. Я хочу позаимствовать вашего агента и IT-поддержку.
Взгляд М стал каким-то чересчур бесстрастным.
Страница 3 из 9
