Фандом: Шерлок BBC, Джеймс Бонд. Мориарти похитил Грегори и угрожает пытками. У Майкрофта есть двое суток, чтобы спасти его или уступить требованиям шантажиста. Но чего на самом деле добивается Мориарти? Может, на деньги ему плевать.
Добавить в моё избранное
28 мин, 45 сек 11159
Майкрофт сглотнул, обмирая: ошибка на миллиметр — и Грегори не спасти.
— Где гарантии, что в шприце — противоядие?
— А почему вы не пожелали убедиться, что яд в принципе был введён? — усмехнулся Себастиан, и Майкрофт вспыхнул. Игра вслепую. Все козыри в руках врага. Мрак, застилающий душу, вязкий, липнущий к рукам, как паутина, сковывал разум, мешая рассуждать с привычной ясностью.
— Я требую освободить заложника. Сирийский вопрос улажен. — Конверт с тезисами перекочевал в нагрудный карман Себастиана.
— Нефть, мистер Холмс.
— Это невозможно. Прекратите пытать заложника, или я организую силовую операцию.
Серые глаза похолодели.
— Вам понравилась фотография, мистер Холмс? — спросил Себастиан, натягивая перчатку. Майкрофт стиснул рукоять зонта. — Мы можем сделать ещё. Прежде чем ваши силовики найдут мистера Лестрейда, он успеет познать боль во всех её проявлениях. Нефть, или игра продолжается.
Кровь грохотала в висках. Единственное, чего сейчас хотелось Майкрофту — это размозжить Себастиану череп своим зонтом.
Вдох. «007 за ним проследит. Он найдёт Грегори». Выдох. Сохранять невозмутимость, расслабить пальцы. Дышать.
Моран снял мотоцикл с тормоза и включил зажигание. Майкрофт дёрнулся, когда близкий рёв ударил по ушам, выбиваясь из уличного шума.
«Скотина. Сделал это нарочно и сейчас выдаст что-то важное напоследок. Эффектное, в духе своего босса».
— Кстати, — Себастиан подался вперёд, опираясь на руль. Насмешка в его взгляде резала, словно нож. — Мистер Мориарти просил передать, что начинает раздражаться. Вы помните, каковы бывают последствия? Всего хорошего, мистер Холмс.
Он дал газ, и горячий ветер ударил в грудь. Майкрофт отшатнулся, с чертыханием ловя полы костюма. Раздражённый Мориарти — это что угодно, от взрыва Парламента до финансового кризиса. Непредсказуемый враг куда опаснее хорошо изученного, пусть и странноватого, а Мориарти менял ипостаси по настроению. Если раньше Майкрофта это раздражало, то сейчас — заставляло цепенеть от предчувствия беды. Раньше он слегка презирал Мориарти за его подверженность страстям. Признавал егогениальность как стратега, но относился с пренебрежением. Сегодня он начал осознавать, что, вероятно, глубоко ошибался.
Телефон завибрировал в кармане: «007 преследует цель».
Неравнодушие — не преимущество. Майкрофт застыл на краю тротуара, оглушённый и потерявшийся в шуме машин. Голоса людей плыли вокруг, словно вырванные из кинофильма, а Майкрофт ощущал себя рыбой, выброшенной на берег. Желудок сжимался от отвращения к себе.
Он не смог выручить Грегори. Показал противнику свою слабость. Проиграл и продолжит проигрывать, если не совладает с собой. Ему никак не удавалось выдраться из душной темноты, облепившей, как кокон. Он словно брел наугад в непроглядной тьме, больше не надеясь увидеть зарю, едва передвигая ноги, а спасало от падения лишь одно — привычка сражаться до конца. И вера: утро всегда наступает, даже после самой страшной, полной кошмаров ночи. Майкрофт держал в руках самую дорогую для него жизнь — жизнь Грегори, и осознавал, что отныне не имеет права замыкаться в скорлупе равнодушия. Грегори бесповоротно изменил его. Нужно научиться жить по-новому, иначе — смерть. Во всех смыслах. Падение с той высоты, где он обитает, завершится летальным исходом. Даже М не спасёт. Да и не пожелает, скорее всего.
Привычное хладнокровие отныне недостижимо, Майкрофт понимал это, но нащупать вновь почву под ногами ещё не успел. Не знал, на что опереться. Единственный якорь, Грегори, вызывал слишком противоречивые эмоции.
Майкрофт встряхнулся, приходя в себя. Лимузин обнаружился в шаге за спиной — бессменная Антея обо всём позаботилась. Он молча откинулся на сиденье, радуясь тонированным стёклам и полумраку. Провёл пальцев по стеклу — тёмное. Да… если всё кажется мрачнее некуда, значит, рассвет не за горами. Надо взять себя в руки. Итак: аналитика. Сильная сторона и его, и Мориарти. Последний отнюдь не отличался невозмутимостью, а косвенные источники доносили, что Себастиан Моран не просто доверенное лицо. Что его связывает с боссом нечто личное.
Давящая боль пульсировала в переносице. Майкрофт поморщился: выпить таблетку или перетерпеть?
Мориарти эмоционален, но при этом превосходный аналитик. Он обратил слабость в силу и потому лидирует в игре. Хороший политик тот, кто легко и вовремя меняет тактику.
— Антея, дайте мне таблетку анальгина, — попросил Майкрофт. Выбор сделан. Он больше не желал изображать железного феникса и почти поверил в зарю.
— Ваш кабинет заперт, сэр. Никто не входил, но музыка играет уже три минуты, — сообщил безопасник. Он упрямо загораживал вход.
— Всё в порядке, — отрезал Майкрофт, со стуком втыкая зонт в паркет. — Подите прочь. — Он рывком распахнул дверь и тут же захлопнул за собой.
— Где гарантии, что в шприце — противоядие?
— А почему вы не пожелали убедиться, что яд в принципе был введён? — усмехнулся Себастиан, и Майкрофт вспыхнул. Игра вслепую. Все козыри в руках врага. Мрак, застилающий душу, вязкий, липнущий к рукам, как паутина, сковывал разум, мешая рассуждать с привычной ясностью.
— Я требую освободить заложника. Сирийский вопрос улажен. — Конверт с тезисами перекочевал в нагрудный карман Себастиана.
— Нефть, мистер Холмс.
— Это невозможно. Прекратите пытать заложника, или я организую силовую операцию.
Серые глаза похолодели.
— Вам понравилась фотография, мистер Холмс? — спросил Себастиан, натягивая перчатку. Майкрофт стиснул рукоять зонта. — Мы можем сделать ещё. Прежде чем ваши силовики найдут мистера Лестрейда, он успеет познать боль во всех её проявлениях. Нефть, или игра продолжается.
Кровь грохотала в висках. Единственное, чего сейчас хотелось Майкрофту — это размозжить Себастиану череп своим зонтом.
Вдох. «007 за ним проследит. Он найдёт Грегори». Выдох. Сохранять невозмутимость, расслабить пальцы. Дышать.
Моран снял мотоцикл с тормоза и включил зажигание. Майкрофт дёрнулся, когда близкий рёв ударил по ушам, выбиваясь из уличного шума.
«Скотина. Сделал это нарочно и сейчас выдаст что-то важное напоследок. Эффектное, в духе своего босса».
— Кстати, — Себастиан подался вперёд, опираясь на руль. Насмешка в его взгляде резала, словно нож. — Мистер Мориарти просил передать, что начинает раздражаться. Вы помните, каковы бывают последствия? Всего хорошего, мистер Холмс.
Он дал газ, и горячий ветер ударил в грудь. Майкрофт отшатнулся, с чертыханием ловя полы костюма. Раздражённый Мориарти — это что угодно, от взрыва Парламента до финансового кризиса. Непредсказуемый враг куда опаснее хорошо изученного, пусть и странноватого, а Мориарти менял ипостаси по настроению. Если раньше Майкрофта это раздражало, то сейчас — заставляло цепенеть от предчувствия беды. Раньше он слегка презирал Мориарти за его подверженность страстям. Признавал егогениальность как стратега, но относился с пренебрежением. Сегодня он начал осознавать, что, вероятно, глубоко ошибался.
Телефон завибрировал в кармане: «007 преследует цель».
Неравнодушие — не преимущество. Майкрофт застыл на краю тротуара, оглушённый и потерявшийся в шуме машин. Голоса людей плыли вокруг, словно вырванные из кинофильма, а Майкрофт ощущал себя рыбой, выброшенной на берег. Желудок сжимался от отвращения к себе.
Он не смог выручить Грегори. Показал противнику свою слабость. Проиграл и продолжит проигрывать, если не совладает с собой. Ему никак не удавалось выдраться из душной темноты, облепившей, как кокон. Он словно брел наугад в непроглядной тьме, больше не надеясь увидеть зарю, едва передвигая ноги, а спасало от падения лишь одно — привычка сражаться до конца. И вера: утро всегда наступает, даже после самой страшной, полной кошмаров ночи. Майкрофт держал в руках самую дорогую для него жизнь — жизнь Грегори, и осознавал, что отныне не имеет права замыкаться в скорлупе равнодушия. Грегори бесповоротно изменил его. Нужно научиться жить по-новому, иначе — смерть. Во всех смыслах. Падение с той высоты, где он обитает, завершится летальным исходом. Даже М не спасёт. Да и не пожелает, скорее всего.
Привычное хладнокровие отныне недостижимо, Майкрофт понимал это, но нащупать вновь почву под ногами ещё не успел. Не знал, на что опереться. Единственный якорь, Грегори, вызывал слишком противоречивые эмоции.
Майкрофт встряхнулся, приходя в себя. Лимузин обнаружился в шаге за спиной — бессменная Антея обо всём позаботилась. Он молча откинулся на сиденье, радуясь тонированным стёклам и полумраку. Провёл пальцев по стеклу — тёмное. Да… если всё кажется мрачнее некуда, значит, рассвет не за горами. Надо взять себя в руки. Итак: аналитика. Сильная сторона и его, и Мориарти. Последний отнюдь не отличался невозмутимостью, а косвенные источники доносили, что Себастиан Моран не просто доверенное лицо. Что его связывает с боссом нечто личное.
Давящая боль пульсировала в переносице. Майкрофт поморщился: выпить таблетку или перетерпеть?
Мориарти эмоционален, но при этом превосходный аналитик. Он обратил слабость в силу и потому лидирует в игре. Хороший политик тот, кто легко и вовремя меняет тактику.
— Антея, дайте мне таблетку анальгина, — попросил Майкрофт. Выбор сделан. Он больше не желал изображать железного феникса и почти поверил в зарю.
— Ваш кабинет заперт, сэр. Никто не входил, но музыка играет уже три минуты, — сообщил безопасник. Он упрямо загораживал вход.
— Всё в порядке, — отрезал Майкрофт, со стуком втыкая зонт в паркет. — Подите прочь. — Он рывком распахнул дверь и тут же захлопнул за собой.
Страница 6 из 9
