Тревоги

Но несмотря на разницу в росте (уже в прошлом году Рон был на голову выше его), Чарли оказался сильнее и крепче: все равно что стену бить кулаком.

Он бросил его на кровать и так ловко запеленал в толстое одеяло, что Рон не мог толком пошевелиться.

— Будешь хорошо себя вести — расскажу сказку.

— Пошел ты!

— Ладно, обойдешься.

Рон безуспешно пытался вырваться, но слишком уж он обессилел, к тому же его порядком вымотала та потасовка с егерями.

— Не брыкайся, все равно не вырвешься.

— Думаешь, я просто так возьму и усну?

— Не думаю. Но я уже не мог спокойно смотреть, как ты в кресле сползаешь все ниже и… а ну уймись! — резко скомандовал Чарли, когда Рон опять попытался освободиться.

Рон замер: ему всегда становилось не по себе, когда Чарли повышал голос. С каждым годом в его речи все сильнее слышался чужой акцент, отчего его команды звучали устрашающе.

— Пожалуйста, просто постарайся отдохнуть. Ты от усталости и голода больше психуешь сейчас, уверяю.

— Чарли, ты в своем уме? Я бросил лучших друзей Мордред знает где, но сейчас впадаю в истерику, потому что плохо покушал?! — с каждым словом голос становился все выше и тоньше. — Ах, бедный я!

Чарли вздохнул и закатил глаза. Рона он отпустил, перелез через него и лег рядом.

— Не отдыхай, если не хочешь. Но перестань себя грызть. К тому же, на тебя повлиял тот артефакт Сам-знаешь-кого.

— Почему ты перестал называть его Волд…

Чарли заткнул ему рот и зашипел:

— На его имени теперь табу, произнесешь — и толпа Пожирателей запрыгнет прямо к тебе в кровать. Понял?

Рон кивнул, и Чарли убрал руку.

— Может, стоило показать этот медальон Биллу? Он разбирается во всяких темных артефактах.

Рон упомянул в разговоре медальон, но не сказал, что это хоркрукс. Только то, что это зачарованная вещь Того-чье-имя-нельзя-называть, которая может влиять на поведение людей.

— Поверь, в таком-точно не разбирается. Не бери в голову.

— Как знаешь.

Они какое-то время лежали в тишине, Рон даже почти задремал. Его бы давно вырубило, если бы не колотящееся в тревоге сердце, но он уже привык засыпать с этим ощущением.

Но вдруг Чарли заговорил, не дав ему окончательно уснуть:

— Я бы не смог так долго это терпеть, как ты.

Рон ничего не понял.

— Что терпеть?

— Гарри. Не его самого, а то безумие вокруг него. Я бы не выдержал, честно. Как ты терпишь это?

Рон впервые об этом задумался, но сразу нашел ответ:

— А я и не терплю ничего. Я… не знаю. Я просто рядом, и все.

— И тебя не волнует, что вы только с его трудностями справляетесь? Судя по твоим письмам, ему на твои проблемы… ты извини, но ему словно плевать.

Слова Чарли разозлили Рона:

— Неправда! Вспомни: он спас Джинни, папу, меня и!

— Как спас многих других. Комплекс героя, в этом я согласен с Гермионой.

— Он же не… погоди, а когда ты уже успел спеться с Гермионой?

— Летом. Она увидела, как я полез на крышу и тоже захотела. Хорошо посидели, там тихо и никто не пытается тебя постричь.

Рон вспомнил, как мама все лето гонялась то за Биллом, то за Чарли, грозясь отрезать их патлы, пока они будут спать. Если Биллу шли длинные волосы, то обросший Чарли походил на зверя или низкого рыжего Хагрида.

— И все равно. Гарри не виноват.

— Как и ты.

— Но…

— Рон, ситуация дурацкая, согласен. Но ты не должен брать на себя всю ответственность. Если он твой друг, то однажды поймет, почему тебе нужно было уйти. Иначе я сделаю вывод, что все эти годы только ты дружил с ним, а не он с тобой.

Рону захотелось защитить Гарри, рассказать, как много он сделал для него и их семьи, с какой теплотой рассказывал Дину, Симусу и Невиллу о каникулах в Норе, как он любил Джинни, как постоянно смотрел на часы, которые ему подарила мама на день рождения, но почему-то слова застряли в горле.

Чарли не знал Гарри так хорошо и сейчас впадал в крайности, но в его словах была небольшая доля истины. Совсем-совсем небольшая. Крошечная.

— Я помню твое письмо перед Рождеством. Ты на первом курсе учился. Родители ко мне приехали, и мама сразу же его показала. Ты написал, что Гарри некому подарить подарок и попросил прислать что-нибудь. Это было так трогательно, что даже мой сосед расплакался. А он из той категории мужиков, которые, кажется, вообще не испытывают эмоций.

Рон усмехнулся. Он совсем забыл про то письмо. Зато очень хорошо помнил радость Гарри, когда тот получил свитер от мамы.

— Мне кажется, ты слишком идеализируешь его, — продолжил Чарли. — Но Гарри не идеальный. Ты же сам говоришь, он не Гарри Поттер, а просто Гарри. А «просто Гарри» тоже может делать глупости, так?

— Так.