Тревоги

Но у него и ответственности больше. И он через многое прошел…

— Я понимаю. И очень его уважаю, не думай, что я пытаюсь его очернить в твоих глазах. Но то, что он через многое прошел, не делает твои проблемы менее ценными и значимыми.

Рон не знал, что на это ответить. Когда-то уже он попытался защитить свои интересы и привлечь к себе внимание. Перед тем проклятым турниром, когда они с Гарри впервые серьезно поссорились. Рон тогда сразу же понял, что поступил очень глупо, но гордость долго не позволяла извиниться.

Но сейчас слова Чарли имели смысл. Ведь же дело было совсем не в гордости, а в безопасности его близких.

Чувство вины не ушло, но Рону наконец-то удалось вздохнуть с облегчением.

— Почему ты мне это все говоришь? — устало спросил он.

— С тех пор, как я уехал в Румынию, кажется, мало кто вообще интересовался твоими проблемами. — Он почесал щетину и задумался. — Когда мы учились с Тонкс, она часто использовала фразу «письма, пропитанные одиночеством». Я постоянно вспоминал об этом, когда читал рулоны от тебя, которые Стрелка едва доносила в Румынию.

— Признайся, я все-таки твой любимчик?

— Ты же знаешь, братская этика не позволяет мне ответить на этот вопрос.

Рон уже не помнил, когда в последний раз смеялся.

После разговора он почувствовал себя лучше, но немного переживал за брата, который сказал за сегодня так много, что мог замолкнуть на месяц, истратив свой обычный лимит слов. Слишком уж он тихий, этот Чарли.

Билл встретил его более холодно, чем Чарли, зато Флер бросилась с объятиями и расцеловала в обе щеки.

— Мы так пе'геживали за тебя! — сказала она с улыбкой. — Смот'ги, ты уже Билла пе'ге'гос!

Своим поведением Флер все больше напоминала маму. Удивительно, несколько лет назад никто бы не увидел в надменной красотке заботливую любящую жену.

Билл тоже изменился, но Рон не мог понять, в чем именно. Возможно, стал более эмоциональным?

Папа всегда говорил: брак меняет людей. Иногда, совсем-совсем тихо, он рассказывал, как они с мамой в Хогвартсе отрывались. Рону особенно нравилась история с катанием на огромном маятнике в башне с часами. Сам он так и не успел попробовать, хотя они с Гарри не раз собирались повторить этот подвиг.

Только пожив в доме Билла и Флер, Рон осознал, в каком напряжении находился все то время в палатке. То ли Чарли оказался прав насчет голода и усталости, то ли хоркрукс больше не мешал, то ли неизвестность перестала так давить.

Наконец-то Рон перестал чувствовать себя оторванным от мира. Он знал, что с семьей все в порядке, к тому же, Джинни как раз приехала на каникулы.

Оставались только Гарри и Гермиона. Рон знал, что газеты и радио сразу же раструбили бы, попадись они Тому-чье-имя-нельзя-называть, но все равно не мог не переживать за них. Каждый день, когда сова приносила очередную газету, у Рона леденели руки. Наверное, сейчас его боггарт бы принял образ газеты с лицом Гарри на первой полосе и известием, что он попался, а то и вовсе погиб.

Билл предложил несколько поисковых заклинаний, но они не помогали, щиты Гермионы были слишком сильными.

Рон никак не ожидал, что помощь придет от делюминатора. Он и думать о нем забыл, пока однажды не услышал голос Гермионы в своем кармане.

Он нажал на кнопку, выпустив пучок света. Только он не полетел к ближайшей лампе или свече, а завис в воздухе, похожий на мыльный пузырь.

Сгусток света подлетел к Рону и приблизился к груди, а потом плавно прошел сквозь него, как призрак. Только сейчас Рон чувствовал тепло, а не кусающий холод.

Теперь он точно знал, что нужно делать.

— Ну же, выныривай!

Что-то не так, прошло слишком много времени. Не снимая одежды, Рон бросился в воду.

Гарри уже медленно шел ко дну, изо рта шли пузыри, глаза закатились. Медальон на шее плотно затянулся.

Рон перехватил Гарри и оттолкнулся от дна. Мерлин, он стал таким тощим и легким. Или это адреналин играл в крови Рона, прибавляя ему сил?

Он опустил Гарри на берег, перерезал цепочку проклятого медальона и отбросил в сторону. Гарри хрипло вздохнул и закашлялся, выплевывая воду.

Живой.

Рон оставил его и отправился за мечом. С ним никаких проблем не возникло, он без труда вытащил оружие и бросил на землю.

Одежда начала остывать, Рон закашлялся от холода и тяжело осел в снег.

— Ты… это… совсем спятил? — спросил он.

Гарри подскочил, как ужаленный, во все глаза пялясь на него. Словно самого Дамблдора увидел.

— Мог бы и снять эту хрень, прежде чем лезть в воду.

— Т-т-ты?

— Ага! — усмехнулся Рон, стуча зубами. Он принялся подбирать одежду Гарри. — Давай одевайся, морж очковый.

Он помог Гарри одеться, попутно отвечая на тысячу его вопросов.