Тревоги

К счастью, никакой враждебности Рон не почувствовал, Гарри действительно был ему рад. Он не произнес этого вслух, но его крепкие объятия сказали все сами.

— Я открою его, а ты ударь по нему со всей силы.

— Я? Ладно. А как ты его откроешь?

— Попрошу на змеином, — Гарри, кажется, сам удивился, что сказал это.

Он произнес фразу, которую уже однажды говорил при Роне — в Тайной комнате.

Это было и жутко, и странно возбуждающе.

Медальон открылся, стекла створок блестели красным. Меч в руке показался неожиданно тяжелым.

— Я видел твое сердце, и оно — мое!

Гарри что-то говорил, но Рон не слушал, как завороженный смотрел на медальон.

— Я видел твои сны, Рональд Уизли, я видел твои страхи…

Рон с трудом занес меч, готовый ударить, но вдруг из медальона появился силуэт Гарри. Он выглядел более красивым и уверенным в себе, чем настоящий.

— Зачем ты вернулся? Мне было лучше без тебя. Я радовался, когда ты ушел. Извращенец. Как давно ты дрочишь на меня, а, Рон?

Рон задохнулся, в сердце что-то кольнуло. Меч выскальзывал из вспотевших ладоней.

— Кому ты нужен? Ты ничтожество. Пустое место, — голос Гарри, но не Гарри. Холодный, очень холодный голос. Гарри никогда так не говорил, даже когда злился.

— Даже твоя семья любит меня больше. Ты для них никто. Ты для меня никто.

Легкие словно сдавливал чей-то кулак.

— РОН, БЕЙ!

Гарри, настоящий Гарри.

Рон смог оторвать взгляд от красивого призрачного силуэта и посмотрел на своего Гарри. В его взгляде не было этого холода, только обычная решимость.

Неожиданно в голове всплыли слова Чарли:

— В сложных ситуациях у тебя всегда хватает храбрости и сил, чтобы поступить правильно.

Рон зажмурился и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Руки все еще дрожали, но теперь он мог ими управлять. Рон занес меч и со всей силы ударил по медальону.

Хоркрукс взвыл, отчего у Рона встали дыбом волосы. Он уронил меч и зажал руками уши, рухнув на колени прямо в снег.

Его трясло.

Хоркрукс вытащил наружу то, о чем Рон сам себе боялся признаться. Он ожидал все что угодно, но не ЭТО.

Рон просто не мог смотреть на Гарри, так боялся увидеть такое же презрение на его лице. Когда Гарри присел рядом и положил руку ему на плечо, Рон сжался и спрятал лицо в ладонях.

Хотелось снова зажать уши. Он не переживет, если настоящий Гарри выскажет ему то же самое.

— Все в порядке, — хрипло сказал Гарри. — Он врал, я не думаю о тебе так. Ты же знаешь.

Рон кивнул, но легче ему не стало. Совсем.

Казалось, после такой нервотрепки Рон должен был сразу вырубиться. Но сердце опять отбивало сумасшедший ритм, мешая заснуть. Пока Рон гостил у Билла, Флер давала ему какую-то успокаивающую настойку, вот только он совсем забыл о ней, когда собирался.

У Гермионы могло быть какое-нибудь похожее зелье, но сейчас Рон не рискнул бы к ней обращаться. Он чувствовал себя виноватым и не хотел ее лишний раз беспокоить.

— Рон, ты спишь?

Матрас прогнулся под боком, это Гарри присел рядом.

— Все в порядке? — спросил Рон.

— Да, просто отогреться не могу. Можно? — он приподнял одеяло, и Рон кивнул, отодвигаясь к стене.

Он вздрогнул, когда холодные ноги Гарри коснулись его икр.

— Да ты ледышка совсем, — сказал Рон, обнимая его.

Гарри вдруг захихикал.

— Ты чего?

— Гермиона у какого-то туриста стащила американский журнал, и там был рассказ про двух ковбоев. Они жили в палатке, прямо как мы.

— И что тут смешного?

— У них были немного особые отношения. Как бы сказать? Один из них… ну…

— … подставил свой тыл другому? — Рон ляпнул первое, что пришло ему в голову.

— Ага.

— Неплохо, — протянул он, усмехнувшись. Он понимал, Гарри пытается аккуратно поднять «эту» тему. Рон решил не подыгрывать, а послушать, к чему это все приведет.

Гарри долгое время молчал, только тяжело дышал: простудился, наверное. Потом Рон вдруг почувствовал, как прохладная рука забралась к нему под свитер.

Гарри, казалось, боялся позволить себе что-то лишнее, только водил пальцами по коже.

В какой-то момент эти тихие и осторожные прикосновения стали для Рона невыносимы. Он взял ладонь Гарри в свою руку и переложил себе на бедро — как можно ближе к паху.

— Ты же давно знаешь, да? — спросил Рон, пялясь в потолок.

— Угу.

— И что теперь? — ему показалось, Гарри боялся этого вопроса не меньше, чем сам Рон.

Он долго не отвечал. Его рука так и замерла на бедре Рона, но тот чувствовал ее дрожь.

— Что теперь? — громче повторил Рон. Он уже хотел сбросить ладонь Гарри со своей ноги и встать, но Гарри не дал ему ничего сделать.