Фандом: Лабиринты Ехо. Чтобы разобраться в себе, надо просто с кем-то поговорить, а чтобы найти выход — как следует разозлиться.
Добавить в моё избранное
11 мин, 9 сек 5571
Стоило мне ступить на траву под стеной главной резиденции Ордена Семилистника, как идея прийти под окна Иафаха и напроситься к Сотофе на чашку камры начала казаться на редкость идиотской.
Трава была холодной и росистой, а время — поздним. То есть для меня оно было вполне себе нормальным — в небе луна, светлеть ещё даже не начинало. А вот Сотофе моё неожиданное вторжение могло показаться крайне неуместным. Если бы я просто хотел её разбудить и разозлить, мог бы послать зов. Но привычка осуществлять идею, как только она приходит в голову, помноженная на привычку ходить Тёмным путём вместо того, чтобы как нормальный человек воспользоваться амобилером, не дали мне возможности как следует всё обдумать.
Если бы у меня было какое-то срочное дело, от которого зависела жизнь и безопасность жителей Ехо, я бы не сомневался ни минуты. Но единственный, кому что-то угрожало этой ночью, был я сам. Да и то, если честно, ничего со мной бы не случилось. Не маленький уже, справился бы.
Но дело, которое начал, надо завершить, таково правило, или, если хотите, примета. Поэтому я подошёл поближе к ограде и завопил во всю мощь безмолвной речи:
«Сотофа! К тебе можно?»
И затих. Вдруг она ушла на Тёмную сторону или стоит на Мосту времени. А тогда — кто знает? — может, она уже в курсе, зачем я пришёл. Возможно, она даже согласна с Рани: этим ведьмам всегда удавалось сговориться в самый неподходящий момент.
Но судьба всё же решила подкинуть мне немного удачи:
«Джуффин? Какими судьбами? Кстати, если ты впервые со Смутных времён решил напиться и орать у меня под окнами, то это надо делать вслух. Иначе и смысла не имеет».
— А так бы хоть Нуфлина порадовал, да и моих девочек тоже, — закончила Сотофа уже обычной речью, выходя из стены и беря меня за руку. — Ну, что у тебя ещё стряслось? Рассказывай.
Каким-то чудом мы уже успели пройти её сад едва ли не насквозь. И теперь над нами склонялись зелёные ветки беседки, а на столе дымилась камра, словно Сотофа знала, что я приду. Я удивлённо поднял брови:
— Так я тебя не разбудил?
Она расхохоталась, словно я только что выдал лучшую в мире шутку:
— Послушать тебя, так ты недоволен, что не вытащил меня из постели!
В другой момент я пошутил бы, сказав, что таков и был мой коварный план. А то и спросил, не прервал ли я её свидания с каким-нибудь ни о чём не подозревавшим послушником. Но сейчас мне больше всего на свете хотелось снять маску «почтеннейшего начальника» и говорить только то, что сказал бы паренёк из далёкого Кеттари своей подружке с соседней улицы. Тоже уже почти маска, но старая, разношенная. Удобная — по крайней мере, для общения с теми, кто мог выдержать этого мрачного типа больше четверти часа кряду. Сотофа была как раз из таких, поэтому я прервал её на полуслове, сразу перейдя к самому главному:
— Так ты уже знаешь?
Что, собственно, я хотел от неё услышать? Рани ушла тихо, а что до Котты, «этого разноглазого прохвоста», как его любила называть Сотофа, то она вряд ли представляет, какое значение он для нас имел. Очередной Вершитель, бросивший Ехо на произвол судьбы, отправившись бродить по Хумгату. Но всё же накрытый стол, словно дожидавшийся меня в сотофиной беседке, не давал мне покоя. Почему она ждала меня? Что знает на самом деле? Или это всё проклятая ведьмина интуиция?
— Что ты лишился очередного «способного ученика, который буквально творит чудеса, когда дело доходит до Истинной магии»? — фыркнула она. — Этого следовало ожидать. Сколько бы ты ни твердил, что Истинная магия меняет людей к лучшему, а пока никаких доказательств я не вижу, уж прости меня, Джуффин, ты же знаешь, что я это не со зла говорю.
Мне захотелось расхохотаться. Вот вам и интуиция называется! Попала пальцем в небо, а теперь смотрит на меня, как будто дверь в Хумгат открыла. В такие минуты я готов выложить правду вот просто из вредности, чтобы и до Сотофы, наконец, дошло, как сильно она способна ошибаться. Но «господин почтеннейший начальник» не дал мне и слова вставить, сразу же вылез вперёд со своей оскорблённой гордостью:
— Я говорил, что Истинная магия меняет людей, а не что они рождаются идеальными! — сварливо буркнул он, как будто в мире нет дел важнее, чем отстаивать честь его «птенцов» от посягательств злобных ведьм. Убил бы этого прохвоста за торопливость, да уж больно он бывает полезен в некоторых ситуациях! — И потом, когда я явился к тебе с Шурфом, он тебе явно понравился, не отрицай.
— Не буду, — легко согласилась Сотофа. — Но он и в Очевидной магии ого-го, так что неизвестно, что важнее. Зато трое твоих последних приобретений — из рук вон плохо. Хуже был разве что Лаздей, но он сам к тебе напросился, так что это не считается.
Я вдруг задумался, что было бы, если бы Сотофа знала больше о планах Древних по спасению Мира. Она и так считала, что мы тратим время на ерунду, а если бы до неё дошли слухи о наших «методах»…
Трава была холодной и росистой, а время — поздним. То есть для меня оно было вполне себе нормальным — в небе луна, светлеть ещё даже не начинало. А вот Сотофе моё неожиданное вторжение могло показаться крайне неуместным. Если бы я просто хотел её разбудить и разозлить, мог бы послать зов. Но привычка осуществлять идею, как только она приходит в голову, помноженная на привычку ходить Тёмным путём вместо того, чтобы как нормальный человек воспользоваться амобилером, не дали мне возможности как следует всё обдумать.
Если бы у меня было какое-то срочное дело, от которого зависела жизнь и безопасность жителей Ехо, я бы не сомневался ни минуты. Но единственный, кому что-то угрожало этой ночью, был я сам. Да и то, если честно, ничего со мной бы не случилось. Не маленький уже, справился бы.
Но дело, которое начал, надо завершить, таково правило, или, если хотите, примета. Поэтому я подошёл поближе к ограде и завопил во всю мощь безмолвной речи:
«Сотофа! К тебе можно?»
И затих. Вдруг она ушла на Тёмную сторону или стоит на Мосту времени. А тогда — кто знает? — может, она уже в курсе, зачем я пришёл. Возможно, она даже согласна с Рани: этим ведьмам всегда удавалось сговориться в самый неподходящий момент.
Но судьба всё же решила подкинуть мне немного удачи:
«Джуффин? Какими судьбами? Кстати, если ты впервые со Смутных времён решил напиться и орать у меня под окнами, то это надо делать вслух. Иначе и смысла не имеет».
— А так бы хоть Нуфлина порадовал, да и моих девочек тоже, — закончила Сотофа уже обычной речью, выходя из стены и беря меня за руку. — Ну, что у тебя ещё стряслось? Рассказывай.
Каким-то чудом мы уже успели пройти её сад едва ли не насквозь. И теперь над нами склонялись зелёные ветки беседки, а на столе дымилась камра, словно Сотофа знала, что я приду. Я удивлённо поднял брови:
— Так я тебя не разбудил?
Она расхохоталась, словно я только что выдал лучшую в мире шутку:
— Послушать тебя, так ты недоволен, что не вытащил меня из постели!
В другой момент я пошутил бы, сказав, что таков и был мой коварный план. А то и спросил, не прервал ли я её свидания с каким-нибудь ни о чём не подозревавшим послушником. Но сейчас мне больше всего на свете хотелось снять маску «почтеннейшего начальника» и говорить только то, что сказал бы паренёк из далёкого Кеттари своей подружке с соседней улицы. Тоже уже почти маска, но старая, разношенная. Удобная — по крайней мере, для общения с теми, кто мог выдержать этого мрачного типа больше четверти часа кряду. Сотофа была как раз из таких, поэтому я прервал её на полуслове, сразу перейдя к самому главному:
— Так ты уже знаешь?
Что, собственно, я хотел от неё услышать? Рани ушла тихо, а что до Котты, «этого разноглазого прохвоста», как его любила называть Сотофа, то она вряд ли представляет, какое значение он для нас имел. Очередной Вершитель, бросивший Ехо на произвол судьбы, отправившись бродить по Хумгату. Но всё же накрытый стол, словно дожидавшийся меня в сотофиной беседке, не давал мне покоя. Почему она ждала меня? Что знает на самом деле? Или это всё проклятая ведьмина интуиция?
— Что ты лишился очередного «способного ученика, который буквально творит чудеса, когда дело доходит до Истинной магии»? — фыркнула она. — Этого следовало ожидать. Сколько бы ты ни твердил, что Истинная магия меняет людей к лучшему, а пока никаких доказательств я не вижу, уж прости меня, Джуффин, ты же знаешь, что я это не со зла говорю.
Мне захотелось расхохотаться. Вот вам и интуиция называется! Попала пальцем в небо, а теперь смотрит на меня, как будто дверь в Хумгат открыла. В такие минуты я готов выложить правду вот просто из вредности, чтобы и до Сотофы, наконец, дошло, как сильно она способна ошибаться. Но «господин почтеннейший начальник» не дал мне и слова вставить, сразу же вылез вперёд со своей оскорблённой гордостью:
— Я говорил, что Истинная магия меняет людей, а не что они рождаются идеальными! — сварливо буркнул он, как будто в мире нет дел важнее, чем отстаивать честь его «птенцов» от посягательств злобных ведьм. Убил бы этого прохвоста за торопливость, да уж больно он бывает полезен в некоторых ситуациях! — И потом, когда я явился к тебе с Шурфом, он тебе явно понравился, не отрицай.
— Не буду, — легко согласилась Сотофа. — Но он и в Очевидной магии ого-го, так что неизвестно, что важнее. Зато трое твоих последних приобретений — из рук вон плохо. Хуже был разве что Лаздей, но он сам к тебе напросился, так что это не считается.
Я вдруг задумался, что было бы, если бы Сотофа знала больше о планах Древних по спасению Мира. Она и так считала, что мы тратим время на ерунду, а если бы до неё дошли слухи о наших «методах»…
Страница 1 из 3
