Призраки

Остатки репутации мизантропа были ему дороги как память.

Анна покачала головой, словно сетуя на не лишенное обаяния упрямство глупого дерзкого мальчишки.

Из-за чужих спин вынырнул Бейтс и сразу же положил руку Анны на свой локоть:

— Нам пора идти, вам не кажется? Анна? Томас.

Эпилог

Этот год пришел с ранней и теплой весной и теперь уходил со столь же ранней и почти столь же теплой осенью.

На заднем дворе крохотного старого домика на краю деревеньки Даунтон уже собралась небольшая гора желтых облетевших листьев. Джек спас из нее пару самых ярких, кленовых. Зачем — неизвестно, не собирался же он ими украшать свой «коттедж» над гаражом. Джонни Тэйлор, успевший за неделю где-то обзавестись внушительным«фонарем» под глазом, то вертел в руке стащенную у отца зажигалку (тот пока пропажу не заметил), то рассматривал листья, беззвучно шевеля губами — видимо, повторяя названия деревьев, с которых эти листья облетели.

Миссис Мартин посматривала на зятя и внука с опаской. На Томаса, уже второй месяц приходившего вместе с Джеком, она уже давно смотрела с подозрением, но высказаться пока не решалась. А может, и никогда не решится. Перехватывая ее взгляды, Томас только вздергивал подбородок: он переживал и молнии в глазах Карсона, где уж миссис сподобиться на подобные грозы. Джек же чуть сводил брови, и его голос начинал звучать тверже и решительнее. Он, терзаемый чувством вины, теще вообще не перечил, делая исключение лишь для тех моментов, когда ему казалось, что она пытается уязвить Томаса. Шпильки эти были абсолютно смехотворны, но именно из-за них — и из-за молний в глазах Джека — Томас и приходил.

Его подмывало спросить, чего же миссис Мартин так боится — молвы ли, сомнительной ли славы, полиции, или, упаси господь, у нее в голове живет нелепое подозрение, что Джек начнет одевать Джонни в женскую одежду, — но он не давал себе воли. Как бы ни изменился его мир, он все равно не Джек и его первые порывы никогда не будут благородными. В конце концов, скорее всего, миссис Мартин просто не хочет ни с кем делить последнего родного человека и, как это часто бывает, прикрывает для самой себя свои сомнительные желания удобным с точки зрения общественной морали оправданием.

Томас знал про себя, что не умеет чисто по-человечески очаровывать ни мужчин, ни женщин. Да черт возьми, если миссис Мартин не поддалась даже очарованию разумного спокойствия миссис Хьюз, то эта задачка будет явно не легкой. Но у Томаса были козыри в запасе. И нет, он имел в виду не выигранные в рипонском притоне деньги, которые Джеку так и не отдал. Потому что тот не примет. Томас только постигал тонкую науку уважительного отношения к чужим желаниям, но это, к счастью, понял вовремя.

Томасу было даже любопытно посмотреть, устоит ли миссис Мартин перед обаянием Анны, хотя, возможно, на даму такого склада разумнее натравить Бакстер.

— Мистер Бэрроу! — Джонни махал рукой, показывая на симпатичный маленький костерчик на месте горы опавших листьев. Его ноздри чуть раздувались — он, подобно отцу, любил запах горящей травы.

— Разбойник, — пожаловался Джек.

— Вандал, — добавил Томас.

— Ван… что? — переспросил Джонни.

Томас многозначительно хмыкнул и посмотрел в прореженную облаками синеву. Дым от горящих листьев поднимался вверх крупными кольцами, прочерчивал по пышным кучевым облакам едва заметные дорожки, рисовал над самым огнем какие-то узоры. Прошлое горело, с веселым треском, без сожалений и миражей, — и Джек смеялся, раскинув руки, словно обнимая небо.