Ноордвассер

О нем слышали все — но при этом его не знал никто. Даже то, как именно он добрался до «Ноордвассер», было секретом. Кальдмеер не сомневался: утром Ротгер вполне мог быть на встрече в Эйнрехте, удить рыбу в Хексберг или ловить белых медведей с седоземельным князем. Или еще что-нибудь. Так или иначе, он был существом совершенно невообразимым.

Руперт знал, что капитан «Ноордвассер» не просто разбирался в людях, а чувствовал их — как животное чувствует приближение засухи или бури. Ротгер Вальдес произвел настолько сильное впечатление, что он отправился к Олафу разбираться.

— Господин Кальдмеер, что вы скажете о новом члене экипажа?

— Если бы я мог что-нибудь о нем сказать, меня следовало бы перевести с подводного корабля в председатели кесарской Академии ясновидящих, — невозмутимо ответил Кальдмеер. — Дело свое он знает, без сомнений. Что до остального…

— А вы уверены, что он вообще эээ… человек? — непочтительно перебил Руппи. Он редко бывал в хорошем настроении, из-за того, что хотя его практика и будет засчитана, на «Ноордвассер» ему, студенту медицинского курса почти не находилось дела. Немногочисленный экипаж отличался отменным здоровьем. Его профессиональная деятельность состояла только в ежеутренней проверке у всех пульса, температуры и кровяного давления, что Руперт исполнял с тоскливым усердием. Да еще Кальдмеер пару раз просил тинктуру от головной боли, а Шнееталь — от кашля. Вот и все. Руппи едва ли не негодовал на упорно не желавших хворать друзей — но перед отплытием каждого из них тщательно проверяли, откуда на борту взяться болезням?

— Ну а кем же ему быть, как не человеком? — удивился Олаф.

Он лукавил. На самом деле почти не было сомнений, что обычным человеком Вальдес не является. Ну не спрашивать же нового члена экипажа, к какому роду нечисти тот принадлежит! Почему Вальдес так стремился на «Ноордвассер», было ли то любопытство или жажда приключений, он не сказал, но был явно доволен новым местом службы.

Разговор за обедом начался неожиданно.

— Вы знаете, господа, какой паразит самый живучий? Ну там, червь, кишечный глист, — похоже, Вальдес готов был еще долго развивать эту тему, но Шнееталь поперхнулся. — Так вот — главный в мире паразит — это идея! Если она уже поселилась в вашей голове — удалить ее оттуда очень трудно. Вы согласны, господин Фельсенбург?

— Хм, да-да, — пробормотал Руппи.

— Так вот, мы с вами — служители великой Идеи! Наш путь — экспериментальный. Впервые на Кэртиане подводная лодка прокладывает путь через непроходимые льды! Нашими именами назовут Королевские научные университеты! Представляете, как это будет звучать?

— Ну, — кашлянул Шнееталь, — мы, собственно, не прокладываем путь сквозь льды… Мы пока что просто выясняем, насколько море в этих краях свободно от айсбергов, а заодно изучаем подводный мир — он здесь сильно отличается от того, к чему мы привыкли.

— Господин Шнееталь, а вы не думаете, что когда-нибудь гений нашей мысли достигнет уровня, при котором такой подводный корабль сможет обогнуть всю Кэртиану? Не поднимаясь на поверхность?

— Видите ли, — важно вмешался Зепп, — возможности «Ноордвассер» хоть и велики, но не…

— Не бесконечны — перебил Вальдес. — Догадываюсь. А вы, господин механик, так и собираетесь всю жизнь поклоняться кораблю, который и правда, сильно нас ограничивает?

— А чему же я еще должен поклоняться? — удивился Зепп. — «Ноордвассер» — это высшее достижение науки и техники, он позволил нам…

— Знаю-знаю, — отмахнулся Вальдес. — Можете обойтись без пламенных речей. Но вот какая штука — наш подводный корабль, хоть и имеет несколько больших резервуаров для воздуха, не может находиться под водой дольше определенного времени. Мы как киты, должны всплывать на поверхность, чтобы подышать. А если мы не сможем всплыть по какой-то причине? Сразу, как это будет необходимо? Что вы предложите, господин механик?

— Тогда экипажу надлежит покинуть корабль при первой же возможности, используя специальный усовершенствованный батискаф, — отчеканил Зепп.

— Вот именно… Главное, чтобы была такая возможность, — задумчиво пробормотал Вальдес.

— Ротгер, зачем вы вообще затеяли этот разговор? — спросил Олаф. — Подразнить Йозева? Или вас что-то тревожит?

В небольшой каюте Вальдеса некуда было ступить — везде тетради с записями, заметками, зарисовками, отдельные листы бумаги с какими-то тезисами, дневники, да еще книги, коих у Ротгера было великое множество. Стол и два стула тоже были заняты, пришлось присесть на кровать. Ротгер лежал на полу, ухитрившись найти свободное место и листал очередное сочинение о северных морях…

— Редкостная безграмотность, — пробормотал Вальдес. — Как эти господа ухитряются писать о том, чего никогда не видели?

— Вот вы и напишите, — уверил его Олаф. — Я спросил вас…

— Я слышал.