Ноордвассер

Олаф, я обычно не ошибаюсь в том, что касается моря, погоды, штормов и прочего… Но тут — тут я не уверен. Эта вода такая неподвижная… Льды… Почти пустота. Я не чувствую ее… настолько.

Олаф задумался. В отличие от прочих, он всегда относился со вниманием к тому, что говорит Вальдес. Пусть и не сразу, но они нашли общий язык: Ротгер только с ним был серьезен и искренен — остальных, в основном, развлекал. Наверное, это была его защитная реакция на окружающих.

— Олаф, почему вы никогда не спрашиваете о моем происхождении?

Кальдмеер вздрогнул от неожиданности.

— А надо? Я и не сомневаюсь в вашей эээ… уникальности.

— Вам когда-нибудь пытались лгать?

— Пытались. Это бесполезно, — он не хвастался, он и вправду видел окружающих насквозь, а ложь распознавал мгновенно.

— Вам не… неприятно видеть меня на борту «Ноордвассер», когда вы знаете кто я?

— А что, собственно с вами не так? На птице-рыбо-деву вы не похоже, хвоста нет, тень присутствует — со смешком перечислил Олаф, но Ротгер продолжал смотреть на него непривычно серьезно. — Ротгер, лично я рад вам. Вы знаете о море больше любого другого. А пикантные подробности вашей биографии меня совершенно не волнуют.

Вальдес захлопнул книгу и вскочил — стремительно и легко, как всегда.

— Велите принести скафандры и баллоны с кислородом! Вы сегодня составите мне компанию на прогулке! Давно пора кое-что выяснить.

Собственно, правилами это запрещалось — капитан не должен был покидать судно. Но Олаф не смог отказать себе в еще не испытанном удовольствии — побывать на дне моря вне корабля. Вальдес был занят своими мыслями… Через толстое стекло водолазного шлема Олаф видел, как он стоит, прикрыв глаза и словно прислушиваясь. Подводный мир был беден и незамысловат — немногое могло выжить в ледяной воде, при этом Олаф был в восторге! Прогуливаться по дну, смотреть со стороны на «Ноордвассер», видеть редкие тени полярных рыб, проносящихся прямо над головой! Солнечные лучи прорезали даже такую глубину и отсвечивали от хрустальных иллюминаторов… Ледяные глыбы айсбергов сверкали миллиардами бриллиантов…

— Ну что, понравилось? — вопрос прозвучал рассеянно, Вальдес думал о другом и Олаф, конечно, это заметил.

— Потрясающе, — коротко ответил он. — А вот что мне не нравится, так это ваше настроение. Опасность? По-вашему, дальше идти не стоит?

Они стояли рядом в рубке, Ротгер внимательно следил, как Кальдмеер ловко управляется со штурвалом. Им все чаще попадались айсберги, но пока «Ноордвассер» легко и уверенно находил дорогу, двигаясь порой в рискованной близости к ледяным гигантам.

— Теплое течение… — пробормотал Вальдес. — Чувствую теплое течение… На картах его, конечно же нет…

Внезапно он застыл с широко раскрытыми глазами.

— Олаф! Не приближайся к айсбергу! В сторону!

Ему не пришлось повторять дважды — Кальдмеер резко крутанул штурвал, корабль шарахнулся вправо, тут же пришлось дать задний ход… Олаф и Ротгер словно во сне увидели, как ледяная махина медленно, будто нехотя переворачивается у них на глазах… «Ноордвассер» сильно качнулся, оба почувствовали, как пол уходит из-под ног… Не сумей они отойти вовремя, судно было бы раздавлено.

— Поздно я заметил, — сокрушался Вальдес. — Здесь откуда-то взялось теплое течение, оно как бы «подтачивает» основание айсберга и он может перевернуться — мы только что это наблюдали. У тебя хорошая реакция.

— Если бы не ты, от нас бы уже мокрого места не осталось…

— Ну, разумеется! Какое же мокрое место в воде? — Ротгер быстро пришел в себя. — Олаф, придется поворачивать назад.

Через несколько часов вахты Олаф заметил непривычную, мертвенную усталость — глаза закрывались, лоб и виски сдавила непонятная тяжесть. Поймав себя на том, что зевает пятый раз в течение минуты, он решил позвать Руппи: мальчик будет счастлив наконец-то принести пользу. И как это он ухитрился заболеть? Олаф качнулся через порог и упал бы, если бы что-то похожее на молнию не рванулось к нему. Это «что-то» оказалось Вальдесом. Кальдмеер оперся о его плечо:

— Обычный человек ни за что бы не пришел на помощь так быстро. А ты еще боялся, что я тебе не рад!

— Ротгер, будь добр, отправь Шнееталя принять вахту. И скажи Руперту, что мне стало нехорошо, пусть зайдет.

— Да? — удивился Ротгер, беря его двумя пальцами за запястье. — Но с тобой все в порядке, честное слово. Пульс чуть учащен и все…

— А когда я выходил из рубки…

— Я думал, ты просто споткнулся.

Они переглянулись и Кальдмеер понял, что его собеседник прав. Слабость и головная боль куда-то отступили.

— Сколько ты стоял на вахте? Может быть, устал?

— Меньше четырех часов, это совсем недолго, — Олафу вновь стало тревожно. Они все-таки позвали Руппи и тот с немалой досадой подтвердил, что капитан действительно в порядке.