Скульптор

Дух земли поцеловал его; Квинн от неожиданности разомкнул губы, и тут же мокрый и горячий язык скользнул ему в рот, нежным прикосновением погладил нёбо, а потом вдруг напрягся и затвердел. Квинну не хватало дыхания, он хотел отстраниться и прекратить то, что с ним никто никогда не делал,? и не смог. Эглебир отпустил его сам, вгляделся в зарозовевшее лицо с моментально припухшими губами. Квинн смотрел очумело, но без страха; интуитивно он понимал, что больно ему не сделают. Но что происходит, он осознавал плохо. Стало чётко ощущаться биение пульса и возникло странное томление, от которого хотелось прижаться к змею всем телом. Тот как будто почувствовал это, снова наклонился и жадно поцеловал. Квинн стоял на коленях, запрокинув голову, и знал, что ждал чего-то похожего всю жизнь.

Змей был силён, он подчинял, но не унижал, и оттого подчинение становилось ещё слаще. Квинн немного осмелел и сам стал тянуться за поцелуями, и Эглебир милостиво позволял ему это делать. Квинн забывал дышать, на щеках у него алел румянец, а голова кружилась, когда язык змея снова и снова проникал ему в рот.

Эглебир подцепил его рубаху и потянул вверх; Квинн понял, чего он хочет, и выскользнул из одёжки, замер, не зная, что делать дальше. Эглебир бросил рубаху на пол и обнял Квинна, осторожно провёл ладонями по его лопаткам, кончиками пальцев пересчитал позвонки. Квинну было щекотно, но хихикать он не посмел.

Воздух в пещере был не то чтобы совсем холодный, всё же в ней иногда камни нагревались изнутри, но сейчас было прохладно, и у Квинна от холода тут же сморщились соски. Он поскорее прижался к Духу земли, чтобы согреться. Тот взял его за волосы на затылке и не больно потянул, заставляя запрокинуть голову, и снова поцеловал.

Квинн пытался отвечать, но он ничего не умел и сам пугался, что от того, что змей облизывал ему губы или посасывал язык, сердце начинало колотиться быстро-быстро, а внизу живота нарастало странное томление.

Эглебир ещё раз погладил его по спине и снова отстранился, оглядел вспухшие губы и торчащие соски, а потом протянул руку к пояску, которым Квинн подвязывал штаны. Плетёный шнурок послушно потёк между его пальцев. Квинн, испуганно охнув, подхватил штаны, но Эглебир удержал его и обнажил насколько было возможно. Тут же юноша понял причины странного томления: его мужская плоть увеличилась и стояла торчком.

Дух земли удерживал Квинна, не давая ему закрыться руками, и внимательно рассматривал. Под его взглядом тот мучительно краснел, он знал, что нельзя, чтобы кто-то видел такое, это было стыдно, а Эглебиру, казалось, были чужды человеческие понятия о стыде.

Налюбовавшись вдоволь, змей играючи опрокинул его навзничь на одеяло; Квинн испугался, забарахтался, запутался в штанах и замер, стреноженный, тяжело дышащий от волнения. Эглебир по очереди стянул с него кожаные башмаки, которые он носил, пока был в пещере, и огладил его ступни. Квинн, приподнявшись на локтях, не верил ни глазам своим, ни ощущениям: низко склоняясь, змей целовал его пальцы. Потом снял с юноши штаны и отбросил их в угол к рубахе; Квинн остался лежать в чём мать родила, сгорающий от стыда за свою наготу и возбуждение, но не смел противиться великому духу. Он интуитивно понимал, что Эглебир вскоре захочет чего-то большего, чем поцелуи, но не знал, что это будет. От этой мысли ему не было страшно, просто пробегала по телу сладкая дрожь.

Змей тем временем не делал ничего такого, просто разминал ему ступни, и Квинн только сейчас понимал, как смертельно устал за четыре месяца работы и как натрудилось его тело. Под пальцами Эглебира каждый сустав щёлкал, и постепенно Квинна начало захватывать исцеляющее блаженство. Он отрешился от происходящего, раскинулся на одеяле, и теперь ему было скорее жарко, чем холодно. Он только чувствовал эти божественные руки, несущие исцеление и покой,? выше и выше.

Квинн сам развёл колени, когда это потребовалось, подставил самые нежные и беззащитные места. Он не верил, что его создание способно причинить ему боль, но всё равно на всякий случай зажмурился. Эглебир прихватил губами кожу у него на коленях, загрубевшую оттого, что и на коленях во время работы тоже приходилось стоять. Широкая шёлковая волна его волос мазнула Квинна по бедру. Тот ахнул, оробел, закрыл себе рот рукой. Он понимал, что змей играет с ним, и остро ощущал свою беззащитность, но она казалась ему настолько сладкой, что он и не думал о сопротивлении.

Эглебир провёл ладонями по всему его телу: погладил бёдра и живот, ущипнул за соски, положил ладонь на трепещущее горло, а потом опустился на него, придавил своим телом.

Квинн открыл глаза и встретился с его взглядом; змей снова как будто что-то искал в его лице, одному ему ведомое. От его тела было жарко и тяжело. Квинн решил, что этот взгляд? позволение, и бережно зарылся пальцами ему в волосы. Он всё же боялся, что змей сейчас оттолкнёт его, но тот лишь склонился за новым поцелуем.