Ведьма

Столько вещей — тыквы, старая мебель, книги, — а первыми в глаза бросаются всё равно часы. Десятки мёртво застывших часов, они больше никогда не будут отсчитывать время вперёд, сколько бы она их не чинила — они останавливаются и будут останавливаться…

Она подошла к стене, погладив одни из настенных часов по циферблату, одни из тех, стрелки которых не покрывало защитное стекло. И переместила пальцем часовую стрелку на двенадцать часов назад.

На несколько секунд Ведьма замерла, чтобы затем помчаться в другой конец комнаты, схватить за ремешок одни из десятков наручных часов и разбить защитное стекло о деревянный стол. Она села прямо на пол, аккуратно подцепила ногтем хрупкую маленькую часовую стрелку, боясь сломать, пытаясь мысленно прикинуть нужное время — сколько ей нужно отмотать? Это должно быть детство, полный оборот — двенадцать часов. Два оборота за секунду — двадцать четыре часа, то есть сутки, два оборота за секунду, на протяжении минуты — шестьдесят дней, то есть где-то два месяца…

Кажется, где-то в подсознании она продолжала считать, но пальцы уже крутили стрелку назад, в прошлое.

Туда, куда Ведьма отправит Черепа.

5. Чуть раньше, чем слишком поздно

Утро было шумным, визгливым и поздним. Ведьма сбежала от него, гомонящего голосами соседок и девушек из стаи Черепа, пахнувшего приторными духами, потом и загаром. Оно уже почти передало все полномочия полудню.

В замаскированном кармане длинной юбки лежали разбитые наручные часы и нож.

Она передаст их, уйдёт, и всё закончится.

Ведьма не верила в это. Просто не могла поверить.

— Поберегись!

Ведьма успевает отскочить, а вот Быку и Слизню, идущим за нею к площадке перед лифтом, повезло меньше — тех сбили с ног мелкие колясники и пронеслись дальше.

— Ох, какая неудача! Зрители, что же вы столбом стоите? Готовьте носовые платки, вытирайте слёзы и сопли, потому что вы присутствовали при знаменательном моменте — первой аварии первых официальных, мною спонсированных гонках на колёсах, вот это я понимаю, зрелище! Вот это…

Бык прервал восторженную речь Вонючки, схватив того за плечо и швырнув на пол. Душа первого требовала немедленной мести, чего он не смог бы добиться от сбившей его пары умчавшихся колясников.

— Ну и сколько ты вложил в спонсорство, мелкий? — вопросительно протянул Слизень.

— Убива-а-ают! Убивают и гра-а-абят! — завопил Вонючка.

— Да ты же ничего не вложил, какой из тебя спонсор? — воскликнул приблизившийся мелкий белобрысый колясник. — Сам же взял с них деньги.

— Так и есть! Зато я проспонсировал допинговые утяжелители на коляски для каждого и честно взвалил на себя открытие тотализатора!

С каждым сказанным словом Вонючка приближал надвигавшуюся кару в виде Быка и Слизня — у них было плоховато с чувством юмора, впрочем, как и у всех маврийцев, включая Ведьму.

Но да — она не хотела их разборок с Вонючкой.

— Думаю, что тебе бы пора прекратить паясничать, — спокойно улыбнулась Ведьма, подходя к центру разборок. — И как следует извиниться.

Вообще-то не ему нужно было извиняться, но Вонючка немедленно подчинился:

— Нижайше прошу прощения за причинённые неудобства! Как спонсору колясочных гонок, мне следовало развесить объявления о предстоящем событии, дабы никто из случайных свидетелей не пострадал. Я не смел ранить вышестоящих. Осталось пожелать им и вам удачи, о, прекраснейшая, и пусть они никогда не забывают, что есть на свете такие несчастные и недостойные, как я!

Подхалим, любящий поживиться и не любящий отвечать за последствия. Сомнений о том, каким именем его окрестить, у Ведьмы не было.

— Не тебе желать нам удачи, Вонючка. Вот только теперь правильнее называть тебя Шакал Табаки.

В глазах Табаки загорелся огонь — угли его глаз трещали красными кораллами, — а его дыхание замерло. Новая кличка ему понравилась.

— Нижайше благодарю крёстную за оказанную честь! Клянусь, что не посрамлю честь своего нового имени!

Наивный. Кличка не всегда закреплялась, а если такое случалось — на это всё равно нужно время. Но он слишком долго жил с «Вонючкой», чтобы помнить.

А может и помнил. Может, он просто устал от «Вонючки».

Бык и Слизень успокоились, отпустили Табаки, лишь коротко ругнувшись и чуть пнув коляску, посчитав конфликт на этом исчерпанным. К Табаки подбежали наблюдавшие за этой сценой вдалеке Чумные, и только теперь Ведьма отвернулась и направилась дальше.

И останавливалась каждую минуту.

Вот разговорилась с Тёлкой по поводу наглого поведения Стрелки:

— Может, уже проклянёшь её нормально?

— А я уже, — натянуто улыбнулась ей Ведьма.

— В таком случае проклятия у тебя стали какими-то слабыми — вчера она только лишь проехалась жопой по лестнице да зацепилась чулками о гвоздь.