Фандом: Дом, в котором. За два дня до выпуска Ведьма начала действовать.
Добавить в моё избранное
67 мин, 34 сек 3018
Всякий раз дорога к гнезду менялась, как менялось расположение её домика. И причина этого очевидна. Постоянная проверка сил и возможностей, твари, окружавшие её, меняются, но цель у них одна — сожрать при малейшем признаке слабости.
А вот и старые кладки василисков. Десяток лет назад фениксы опять загнали василисков в самую глубь Леса, а сами, когда нерождённые василиски, как основной источник пищи, кончились, обратились в пепел. Едва василиски восстановят свою популяцию и вернутся на места прежнего гнездования, из пепла протянут головы первые птенцы.
Самый красноречивый из всех примеров цикла жизни.
Ведьма надломила пробитые в нескольких местах крепкими клювами яйца и забрала несколько обломков скорлупы.
Нельзя было брать больше того, что тебе нужно. Ведьма, бесконечно устав от бесчисленного списка правил, уяснённых на собственной шкуре, продолжала их безукоризненно выполнять.
Только после того, как она добралась до дома, на этот раз оказавшегося на пересечении мутно жёлтых ручьёв, Ведьма позволила себе лечь на пол.
Она устала. От запутанных дорожек, лиственной завесы от солнца, тройного дна в каждой причине дуновения ветра, магии, свирепой и бездушной, которую выдыхал Лес вместе с кислородом.
Маленькой она засмеялась над словами Часовщика.
«Конечно!» — так она ответила сразу на два вопроса:«Тебе здесь нравится? Хочешь остаться?»
Ни об одном из сказанных слов она не жалела больше, чем об этом коротком слове.
Слова обычно пусты, их приятно наполнять чем-то своим, но когда отдаёшь их другим, то они превращаются в обоюдоострый меч. Но не было никого, кто бы объяснил эту простую истину маленькой Ведьме.
В свои первые годы Ведьма думала, что нашла счастье. Лес и дом, полный сокровищ — девочке, от которой отказались родители, больше ничего не было нужно. Десятки шляп, сундук с украшениями и золотыми монетами, миллионы вещей, таивших за собой миллионы возможностей перевернуть мир — всё это приносило интерес, вдохновение, оживление. Но не счастье. Счастье она чувствовала, грея руки о горячий чай, когда слушала страшную историю Соли, пока морской воздух бился в хлипкие окна, или когда Мавр-чудотворец забирал её боль, мыл почерневшие руки с воспалившимися язвами, или когда впервые дотронулась щекой до запястья Черепа…
Просто и банально. Неинтересно. И в такой же степени непреложно.
Человеку нужен человек.
Ведьма достала спрятанную от глаз Вонючки под всеми цветастыми шляпами свою любимую — чёрную с крысиными черепами. Помнится, Часовщик тогда предупреждал, что она приносит несчастья.
Надела её и, зажав в руке скорлупу, легла на кровать, закрыла глаза.
И открыла их уже в прачечной. Не было больше запаха влажной земли и гниющей древесины, как и чудовищной смеси ароматов сотен специй. Только чуть царапавшие нос запахи хлорки и пота.
Ведьме нравился первый этаж. Мало окон, мало лампочек, мало людей — только жители маленькой комнаты, окрещённой младшими «проклятой» — окна выходили в Наружность.
Прачечная ей нравилась по трём причинам — это место меньше всего напоминало Лес из всех мест в Доме, на первом этаже всех интересовала в основном бильярдная, кинозал и склад, а не прачечная и, конечно, именно здесь чаще всего удавалось встречаться с Черепом.
Ведьма подошла к старому спальному мешку, который сюда тайком притащил Череп полгода назад, отодвинула носком кроссовка завязанный в узел использованный презерватив под запыленную батарею, развернула и расстегнула мешок. Тут удобно было хранить всякую мелочь, да и Череп не возражал. Пять игл в маленькой коробочке, замша, нити, ножницы, деревянные гребни. Ведьма разрезала кусок замши, положила внутрь скорлупу василиска и зашила. Маленький мешочек размером в пол-ладони. Формально он не был нужен, но разве объяснишь?
«Так, ладно»…
Протерев глаза, болевшие из-за слабого освещения, Ведьма взяла гребень, сняла шляпу и начала расчёсывать волосы. Чёрное, стекавшее до пояса, полотно волос окружало её щитом. Сильным достаточно, чтобы отразить взгляды, но не удар ножа.
После того, как Ведьма вычесала волосы, поднесла к оставшимся на ладони волоскам зажигалку. Несколько десятков волосков затлели, зашипели, закричав о несправедливости судьбы, заметавшись. Судьба, в лице Ведьмы, смотрела на них и думала, что единственная причина их смерти в огне — суеверие. Почему бы не позволить им выжить, уйти, отделившись от остальных, почему обязательно их надо было сжечь?
Легче говорить о себе, говоря о другом, да?
Ведьма спрятала гребни, застегнула спальный мешок, свернула его улиткой, положила мешочек со скорлупой в шляпу, надела её и вышла из прачечной. Тени, стоявшие на страже, доложили о том, что мимо не проходил никто. До ушей доносился лишь тихий, почти неуловимый шелест из бильярдной на другом конце коридора.
А вот и старые кладки василисков. Десяток лет назад фениксы опять загнали василисков в самую глубь Леса, а сами, когда нерождённые василиски, как основной источник пищи, кончились, обратились в пепел. Едва василиски восстановят свою популяцию и вернутся на места прежнего гнездования, из пепла протянут головы первые птенцы.
Самый красноречивый из всех примеров цикла жизни.
Ведьма надломила пробитые в нескольких местах крепкими клювами яйца и забрала несколько обломков скорлупы.
Нельзя было брать больше того, что тебе нужно. Ведьма, бесконечно устав от бесчисленного списка правил, уяснённых на собственной шкуре, продолжала их безукоризненно выполнять.
Только после того, как она добралась до дома, на этот раз оказавшегося на пересечении мутно жёлтых ручьёв, Ведьма позволила себе лечь на пол.
Она устала. От запутанных дорожек, лиственной завесы от солнца, тройного дна в каждой причине дуновения ветра, магии, свирепой и бездушной, которую выдыхал Лес вместе с кислородом.
Маленькой она засмеялась над словами Часовщика.
«Конечно!» — так она ответила сразу на два вопроса:«Тебе здесь нравится? Хочешь остаться?»
Ни об одном из сказанных слов она не жалела больше, чем об этом коротком слове.
Слова обычно пусты, их приятно наполнять чем-то своим, но когда отдаёшь их другим, то они превращаются в обоюдоострый меч. Но не было никого, кто бы объяснил эту простую истину маленькой Ведьме.
В свои первые годы Ведьма думала, что нашла счастье. Лес и дом, полный сокровищ — девочке, от которой отказались родители, больше ничего не было нужно. Десятки шляп, сундук с украшениями и золотыми монетами, миллионы вещей, таивших за собой миллионы возможностей перевернуть мир — всё это приносило интерес, вдохновение, оживление. Но не счастье. Счастье она чувствовала, грея руки о горячий чай, когда слушала страшную историю Соли, пока морской воздух бился в хлипкие окна, или когда Мавр-чудотворец забирал её боль, мыл почерневшие руки с воспалившимися язвами, или когда впервые дотронулась щекой до запястья Черепа…
Просто и банально. Неинтересно. И в такой же степени непреложно.
Человеку нужен человек.
Ведьма достала спрятанную от глаз Вонючки под всеми цветастыми шляпами свою любимую — чёрную с крысиными черепами. Помнится, Часовщик тогда предупреждал, что она приносит несчастья.
Надела её и, зажав в руке скорлупу, легла на кровать, закрыла глаза.
И открыла их уже в прачечной. Не было больше запаха влажной земли и гниющей древесины, как и чудовищной смеси ароматов сотен специй. Только чуть царапавшие нос запахи хлорки и пота.
Ведьме нравился первый этаж. Мало окон, мало лампочек, мало людей — только жители маленькой комнаты, окрещённой младшими «проклятой» — окна выходили в Наружность.
Прачечная ей нравилась по трём причинам — это место меньше всего напоминало Лес из всех мест в Доме, на первом этаже всех интересовала в основном бильярдная, кинозал и склад, а не прачечная и, конечно, именно здесь чаще всего удавалось встречаться с Черепом.
Ведьма подошла к старому спальному мешку, который сюда тайком притащил Череп полгода назад, отодвинула носком кроссовка завязанный в узел использованный презерватив под запыленную батарею, развернула и расстегнула мешок. Тут удобно было хранить всякую мелочь, да и Череп не возражал. Пять игл в маленькой коробочке, замша, нити, ножницы, деревянные гребни. Ведьма разрезала кусок замши, положила внутрь скорлупу василиска и зашила. Маленький мешочек размером в пол-ладони. Формально он не был нужен, но разве объяснишь?
«Так, ладно»…
Протерев глаза, болевшие из-за слабого освещения, Ведьма взяла гребень, сняла шляпу и начала расчёсывать волосы. Чёрное, стекавшее до пояса, полотно волос окружало её щитом. Сильным достаточно, чтобы отразить взгляды, но не удар ножа.
После того, как Ведьма вычесала волосы, поднесла к оставшимся на ладони волоскам зажигалку. Несколько десятков волосков затлели, зашипели, закричав о несправедливости судьбы, заметавшись. Судьба, в лице Ведьмы, смотрела на них и думала, что единственная причина их смерти в огне — суеверие. Почему бы не позволить им выжить, уйти, отделившись от остальных, почему обязательно их надо было сжечь?
Легче говорить о себе, говоря о другом, да?
Ведьма спрятала гребни, застегнула спальный мешок, свернула его улиткой, положила мешочек со скорлупой в шляпу, надела её и вышла из прачечной. Тени, стоявшие на страже, доложили о том, что мимо не проходил никто. До ушей доносился лишь тихий, почти неуловимый шелест из бильярдной на другом конце коридора.
Страница 3 из 19
