Ведьма

Точно так же, как два несказанных слова отделяли её от того, чтобы избавиться от бремени бесконечной жизни, два несказанных слова стояли между ею и Мавром. Она не имела на них права, не имела права даже думать о том, чтобы сказать их ему, но только у него было достаточно сил, чтобы воплотить их в жизнь.

Два слова для Мавра. И два слова для Вонючки.

Ведьма поспешно спустилась в облитый солнцем и недавним проливным дождём двор.

Вокруг носились другие младшие ходячие, Вонючка — единственный колясник во дворе — громко жаловался на неспособность передвижения по грязевому месиву.

И эта толпа народа — самая лучшая ширма от посторонних глаз.

Спокойно, спокойно, спокойно… Прогулочный шаг, мокрая тёплая грязь на посеревших — когда-то белых — кроссовках. Глаза Кузнечика смотрят на Дом, её — на огороженную сетью Наружность. Они проходят мимо друг друга, очень близко. Достаточно близко, чтобы забрать из кармана свободных шорт свёрнутый два раза листок и засунуть в него другой.

Два коротких письма.

Это чёртово число было чёртовым символом её жизни.

2. Уничтожив все зеркала

Только пройдя несколько кварталов до сквера, Ведьма, хлюпая полными воды кроссовками, опустилась на мокрую от недавнего дождя скамейку и позволила себе развернуть измятый тетрадный лист.

Ведьма ещё несколько секунд смотрела в пространство перед собой — на покосившиеся скамейки вдалеке, ржавый фонтанчик напротив и серо-зелёную стену деревьев, — прежде чем опустить взгляд.

«С тех пор, как ушёл Седой, больше некому предсказывать погоду. Зная о погоде, можно корректировать планы под неё, а с этим солнце-туман-дождь-сбивающий с ног ветер почти никто, кроме Летунов, не покидает Дом. Раздражает, да?»

Тухловатое начало письма, знаю, но, как мы и договаривались, буду писать первое, что приходит на ум, ничего не исправляя. Сейчас постараюсь подправить впечатление.

Вчера вот дочитал библиотечную «Планету людей» — никогда такого не чувствовал, чёрт, почему мы не делали этого раньше? Очерки классные, я не особо люблю нагромождение слов, но у этого парня такие естественные и при этом такие классные метафоры — и ты понимаешь, что он имел в виду, так, словно находишься в его голове! А с твоими заметками возникло такое чувство, что мы читали вместе. И дождь тогда стучал по подоконнику, и рядом никого, только мы вдвоём. Знаешь, я тоже написал там кое-какие мысли, так что почитай, если хочешь«.»

Ведьма ненадолго прервала чтение, посмотрев на схематичный, почти детский рисунок поезда под абзацем, с повисшими над ним крошечными галочками. Птицы? Нет, самолёты.

«Помнишь о чём мы говорили в последний раз? Знаешь, я всё говорил и говорил, но теперь я понимаю то, что даже не знаю, как ты ко всему этому относишься. Мне кажется, что без восторга, но почему-то всё равно продолжаешь молчать. Поговорим об этом при встрече?»

Ладно, пора заканчивать писать о серьёзном.

Что думаешь о субботнем фильме? Знаю-знаю, напишешь, что сюжету открутили винты от протезов ног, но уж идея-то необычная. Как думаешь, смогли бы мы зайти так далеко?

Сегодня прачечная будет занята — я узнавал — так что встретимся в раздевалке«.»

Ведьма, улыбаясь, разглаживала измятую бумагу.

Казавшиеся пустыми мысли, выливаемые на бумагу — они значили куда больше, чем на первый взгляд. И не в плане содержавшейся в них информации. Письма были основным источником, по которому они могли узнавать о жизни друг друга, ведь как порой сложно сказать вслух те вещи, что читаются и пишутся на бумаге.

Череп называл в письме место, а она — время, и, несмотря на то, что удобнее было бы действовать наоборот, они годами шли по этой схеме. Ведьма даже не знала, почему она до самого конца так хорошо работала.

Ведьма вертела несколько раз прочитанное письмо, грела бумагу руками.

Вздохнув, она щёлкнула зажигалкой и поднесла её к письму. Маленькое обжигающее сердечко сразу же охватило смятую бумагу и меньше чем за минуту перестало биться. Спустя лишь пару мгновений после его смерти пепел смешался с грязью под когда-то белыми кроссовками Ведьмы.

Вот и всё.

Ведьма поднялась и направилась к Дому, небо над головой опять грозилось пролить дождь. Словно лето прошло лишь за день, наступила осень, а выпуск пролетел, не начавшись. Словно всё теперь будет как раньше.

Сеть от забора зацепилась за кофту, когда Ведьма пробиралась обратно.

Дождь хлынул спустя несколько секунд после того, как она вошла в Дом.

— Ну неужели совсем-совсем никто не знает об этих вещах?

Младшие колясники фыркнули и отъехали от Вонючки как от прокаженного, Хромой передёрнул плечами и отвернулся.

Ржавая птичья клетка, ржавые цепи, деревянные палочки.

Эти вещи никому не были нужны, и только в чёрном взгляде Вонючки тихо шипели и потрескивали угольки.