Ведьма

Врагом этой мечты был, такой же, как и у Ведьмы, страх и ненависть к зеркалам.

Насмехаясь, оно отражало его сильным, надёжным, справедливым и сдержанным. Не выделявшим себя в стае. Решавшим проблемы товарищей по мере сил.

Не просто сильный — он был самым сильным со своими без пяти двумя метрами в восемнадцать лет. Когда чистая физическая сила превосходит определённый уровень, она начинает подавлять волю. А вместе со справедливостью, сдержанностью и спокойствием она вызывает уважение у ровесников и дрожь восторга у младших, вроде мечтателя-Кузнечика.

«Вот к чему надо стремиться, вот кем я стану, когда вырасту», — так они и думают.

Череп молча принимал каждое из невысказанных, но витающих в воздухе положительных мнений, а сам ненавидел свою силу. В его спальне не было ни одного зеркала, что могло бы с издёвкой отразить высокого и мощного в плечах абсолютно здорового парня.

Которому никогда не стать пилотом из-за пяти сантиметров лишнего роста.

Ведьма не говорила с Черепом об этом, а в редких письмах Череп продолжал писать о своей мечте, как о чём-то решённом, как о чём-то, что было лишь вопросом времени.

Иногда Ведьме казалось, что он искренне верил в то, что всё получится. Он жил в своей мечте, как некоторые обитали в мире снов или в наркотическом дурмане.

Череп, как и Ведьма, уничтожил все свои зеркала.

Только к счастью ли?

3. Не узнает луна, как глубока глубина

Дверь библиотеки скрипнула, закрываясь.

— Помощь нужна? — заученно пробормотала Кондитер.

Ведьма покачала головой и пошла вдоль третьего стеллажа. Наверное, есть те, кому нравится хорошо освещённая пыльная тишина, в которой даже ритмичный стук дождя приглушался, улыбчивая пожилая библиотекарша и сами книги — истории, предоставляющие уникальный опыт. Если бы она любила это нагоняющее скуку место и книги, слепки мимолётных мыслей и эмоций писателя, было бы проще — это очень подходило её образу, — но не срослось.

Слова, будь они сказанными или написанными, сами по себе — пустые шкатулки, коробочки, обёрнутые блестящей обёрткой, в них удобно хранить всякое разное: от милых сердцу безделушек до договоров о добровольном рабстве. Яд и лекарства тоже прекрасно помещаются.

Сколько у Ведьмы было пустых и заполненных слов-шкатулок? А сколько из них она выбросила?

Как давно вообще что-то читала?

Разве что «Планету людей», пару лет назад? Даже случайно вспомнила о ней во время переписки.

А вот и она.

Потёртая, в мягкой обложке, одна из тех, что когда-то нравились Ведьме. Глубокая, сильная, полная переживаний, мыслей и какой-то взрослости — эти первые впечатления оказались настолько сильными, что она помнила их даже сейчас, спустя столько лет, даже если бы они не были записаны поверх строчек.

Но, листая, она не вчитывалась в текст и свои редкие каракули, а искала заметки и схематичные рисунки Черепа. Вдохновлённого, может быть, так же сильно, как когда-то была вдохновлена она.

Рисунки, вопросы без ответов, глупости в голове и сердце.

Достав карандаш, Ведьма написала на форзаце в конце книги: 00:00, а затем, недолго подумав, строчкой ниже приписала: 11:45.

Оставалось надеяться, что её сложные отношения со временем не повлияют на их последние встречи.

Попрощавшись с Кондитером, Ведьма подала зов. Закрыв глаза и осторожно ступая, она пошла вперёд, ожидая, когда стены хлынут на неё ветром, полные желания снести с обрыва в громко дышащее море к острым скалам и кричащим чайкам, одну из которых зовут Джонатаном.

Может, лишь он не кинется на разломанный о скалы труп и найдёт в себе силу помолиться?

Ещё не снесло, нет, но было близко.

Ведьма пошла вниз вдоль сосен — с каждым десятком шагов чаща становилась всё гуще и темнее, а деревья выше. Сильный пряный запах сосен ласково обнимал, предлагая опуститься на прохладный колючий ковёр.

Ну что же, можно и так.

Ведьма, вздохнув, села на землю, наклонила шляпу к лицу и позвала Восьмилапого. Скорее всего, это будет их последней встречей здесь. Сказать сейчас? Или встретиться там?

Шелест деревьев мог быть ветром, несущимся со стороны Леса к Ведьме. Или нет.

Прошло немного времени, в крики чаек и шелест листвы вклинились раздавшиеся совсем рядом щелчки. Ведьма поднялась и вскинула руки, приветствуя того, кто всегда откликался на зов — главного хищника Леса.

— Ты всё ещё здесь, Хозяйка?

Голос был неприятно удивлённый.

— Я знаю, что время давно настало. Как ты думаешь, могу ли я ещё его задержать? — Ведьме нужно было знать.

Он замер, и Ведьма замерла вместе с ним. Это опасный вопрос, особенно учитывая тот факт, где Ведьма его задала.