Ведьма

Восьмилапый заговорил:

— Это полнейшая дурость, но теперь он не может помешать тебе её творить — его дальнейшая жизнь зависит от тебя, но, поверь мне, когда ты, наконец, уйдёшь, а затем появишься вновь — он отомстит так, что сам не рад будет. Важному гостю предоставят всё, но когда он перестанет таковым являться, то станет не более чем мышью для василиска — недостойным упоминания ничтожеством.

Восьмилапый говорил, сопровождая голос непроизвольным шипением и щелчками. Главный хищник Леса оплёл липкими сетями весь Лес, он узнавал тысячи вещей одновременно и должным образом реагировал на них, но он, как и Хранитель Времени, были всего лишь гостями в доме радушного Хозяина, создавшего вечную завесу от солнца, со смехом смотревшего, как случайные гости пожирают друг друга.

Они были не лучше и не хуже других — у всех участь одна.

После короткого молчания Восьмилапый продолжил:

— Наше время прошло. Тем, кто остаётся, терять нечего, а те, кто уйдут, согласились потерять всё. Я знаю, что ты отдашь гладь воды тому, в чьих руках уже есть камень. Но что тебе даёт это промедление?

Ведьма передёрнула плечами и после короткого молчания ответила:

— Всё ради спасения того, кого не предначертано спасать.

— Продвижения есть?

— Будет ясно, когда настанет последний день, который мы можем назвать «сегодня», — долгий вздох. — Ранее я приглашала тебя только для разговоров, но в этот раз…

— Не сейчас. Скажешь эти слова тогда, когда возьмёшь ответственность за них на себя, Хозяйка. И я дам тебе свой ответ. Мне здесь делать больше нечего.

— Удачной охоты.

Восьмилапый поднялся по дереву и пошёл по липким сетям над головами у ничего не подозревавших монстров, некоторые из которых обречены стать его ужином, а Ведьма пошла вглубь Леса, прошла мимо землянки, ступила на камень у ручья, на второй, третий…

Шум воды остался шумом воды, но шумом не ручья, а злого дождя, мечтавшего разбить стёкла, а камни остались камнями, но уже бетонной лестницей.

Только серость дня растворилась в дожде, окрасив мир за окнами первого этажа в чёрный цвет. А в коридоре второго этажа не было окон, не было и дождя. Теперь снаружи могло быть что угодно — день, солнце, утренний туман, звёздная ночь.

Наверняка, часы, которых у Ведьмы не было, скоро переместят свои стрелки на двенадцать, на время встречи с Черепом, но ещё до этого нужно было начать действовать.

Произнести первые невысказанные два слова первому человеку. Они возвращали долги друг другу. Все подаренные Ведьмой амулеты, все остановленные Мавром кошмары — то, о чём собиралась попросить его Ведьма, выходило за все эти рамки. Но только у него были силы для осуществления её просьбы.

Ведьма постучала в дверь спальни. Интересно, скольких придётся выставить за дверь состайников, чтобы поговорить с Мавром? Если много людей будут стоять у двери, это привлечёт ненужное внимание. А может, большинство уже были у костра в бассейне…

— Ведьма. — В тусклом коридорном свете слабовидящий Тритон узнал её по шляпе.

— Прошу прощения за поздний визит, но мне нужно поговорить с Мавром, — громко и чётко ответила Ведьма.

— Подожди снаружи, пока она не выйдет, — прохрипел из глубины комнаты Фиолетовый.

Тритон выкатил коляску, и Ведьма вошла в спальню. Мавр сидел спиной к темноте за окном, тусклый мигающий свет, искажённый разноцветным светильником, делал это место похожим на готический храм изнутри в солнечный день. Серые стены окрашивались в радужные цвета — всё это вызывало бесконечное восхищение и трепет.

Дверь закрылась с тихим щелчком.

Остались трое: она, Мавр и Гвоздь.

— Я могу попросить… — произнесла Ведьма и замолкла.

Два слова.

Он знал, о чём она попросит, и не дал произнести эти два слова в Лесу, но он — бог их безумного мира; всемогущий Мавр знал ответы на все вопросы.

Ведьма закусила щёку. Да, это не лучший вариант, опасный, самоубийственный даже, но не спросить нельзя. Ведьма достала из себя эти слова, держала их в руках, боясь отдать Мавру, словно угли — чем дольше держала, тем больший вес будет иметь её просьба самому богу.

— Спаси Черепа.

Всё. Ведьма смогла сказать.

Гвоздь поджал губы и посмотрел на Мавра. Одно слово «убей» последнего — и Гвоздь сделает шаг и свернёт ей шею.

— Ты спишь с ним, потому что любишь. — Она и не сомневалась, что Мавр знает — он знал обо всём.

— Любила. Так давно и долго, что это стало почти неправдой.

— Ну-ну. Так почему хочешь спасти?

— Он заслуживает жизни и просто хочет уйти — у него есть цель вне этих стен, в нём так много жизни, что её бы хватило на всех. Всё, чего я хочу — чтобы ты со мной дал ему шанс.

— Череп, точно так же, как и мы, живёт в мире иллюзий. Просто распространяет эти иллюзии не внутрь, а наружу.