Прозрение

— Ты думаешь, она в самом деле заботится о нём? Зачем ей это? — Сэм Карр очаровательно улыбается, облокотившись на стол в кабинете Уилсона, и постукивает пальцами по краешку.

Уилсон машинально разглядывает её ногти. От Сэм просто-таки исходит волна тепла и сочувствия. В голосе её звенят весёлые нотки, как будто она говорит о чём-то забавном. Но говорит она ужасные вещи. До того ужасные, что разум отказывается их воспринимать.

— Знаешь, я видела немало таких случаев в своей медицинской практике. Часто бывает, что инвалиды становятся жертвами плохого обращения со стороны людей, у которых оказались на попечении, если те не хотят с ними возиться. Эти несчастные совершенно беззащитны перед ними. — Ее пальцы с кроваво-красными ногтями снова барабанят по столу. — Так вот, как я уже говорила, тебе лучше подыскать место, где Хауса точно будут содержать в хороших условиях.

Таким тоном она, наверное, убеждает очередного пациента пройти какую-нибудь неприятную процедуру.

В это время звонит телефон, и Уилсон вздрагивает. Осторожно снимает трубку и подносит её к уху, как раскалённую. Не зря Сэм говорит, что длительная алкогольная зависимость сделала его нервным, особенно с похмелья.

За последние полтора месяца они как-то незаметно сблизились с Сэм. Это произошло как будто само собой. Она постоянно оказывалась рядом, когда ему было одиноко. Он говорил, а она слушала. Бывшая жена, которая всегда готова прийти на помощь, оказать дружескую поддержку.

Но то, что она сейчас сказала…

Уилсон не в первый раз слышит от Сэм подобные вещи. Сначала он категорически отказывался верить её словам, но чем дальше, тем больше в душе его зарождались подозрения. В самом деле, какой интерес для Эмбер заботиться о Хаусе? Что происходит у них дома, пока Уилсон на работе?

— Алло? — проговорил он в трубку, занятый своими мыслями.

— Доктор Уилсон, зайдите, пожалуйста, в МРТ-лабораторию, — попросил Форман, и сразу же положил трубку.

Уилсон поднимает взгляд на Сэм, делая вид, что не рад прекращению беседы. Но это отнюдь не так.

Разве он не понимает, что нужно Сэм на самом деле? Он не дурак. Его бывшая жена хочет, чтобы он вернулся к ней. И ей совсем не хочется, чтобы на пороге их новой жизни нарисовался Хаус. Это просто и ясно, как дважды два.

Вот только… то, что он догадывается о ее планах, не исключает того, что она сказала, и не может прогнать страшных подозрений. Может ли быть, чтобы Эмбер нарочно издевалась над Хаусом в его отсутствие?

Ведь такие случаи бывают…

Погруженный в свои мысли, он вышёл из кабинета и, вместо того, чтобы отправиться сразу в лабораторию, сперва зашёл в офис Кадди.

— Мне надо знать, не причиняет ли Эмбер какого-нибудь умышленного вреда Хаусу, — брякнул он, едва войдя, с порога.

Кадди с изумлением посмотрела на него.

— Ты думаешь, что она плохо с ним обращается? С чего ты так решил?

Уилсон пожал плечами, не зная, что ответить.

— Она не из тех людей… У неё совсем нет материнских черт в характере, — наконец жалко выдавил он.

— Хорошо. Если хочешь, мы можем это проверить, — мягко сказала Кадди. — Кстати, они оба сейчас здесь, в больнице…

От её тона Уилсону становится немного полегче, но тут же вспоминается, что говорила Сэм — и снова закрадываются сомнения. И он молча кивает, разворачивается и уходит.

Войдя в лабораторию МРТ, Уилсон с удивлением видит, что из кабины томографического аппарата торчат ноги его друга.

— Подойдите-ка сюда! — зовет его Форман из-за стеклянной перегородки. Голос его звучит возбужденно, нетерпеливо.

«Что это за эксперименты над Хаусом? — возмущённо думает Уилсон. — Он что вам, подопытный кролик?» Он направляется к Форману и уже хочет высказать это, но тот показывает ему красно-жёлтые вспышки на экране.

— Результаты томограммы Хауса год назад, после… — Форман мнётся, не зная, как выразиться, — после несчастного случая… показывали где-то пятую часть от нынешней активности. Учитывая результаты нейро-тестов, можно сказать, что восстановление идёт с чрезвычайной быстротой. Вот, посмотрите сами.

Он нажимает кнопку и произносит в микрофон:

— Хаус?

— Форман? — тут же откликается Хаус.

— Хаус, скажи мне, кто сейчас президент?

Следует мучительная пауза. Эти затянувшиеся минуты, долгие, как часы, действуют на Уилсона, как соль на рану. Уилсон уверен, что от Хауса невозможно добиться правильного ответа, что всё это — какой-то дурацкий розыгрыш, непонятно зачем затеянные злые шутки над его другом. Он уже готов повернуться и уйти, но тут Хаус наконец отвечает:

— Обама.

И тут же язвительно прибавляет:

— Ты небось ужасно рад!

Форман с улыбкой поворачивается к Уилсону.

— Год назад Хаус не понимал, где находится. Он с трудом говорил.