Фандом: Гарри Поттер. Смерть одной из студенток Хогвартса стала лишь одним из звеньев в цепочке убийств. Что послужило их причиной — древнее зло, разбуженное археологами при раскопках святилища богини Дану, или демоны, таящиеся в душе обычного человека?
Добавить в моё избранное
143 мин, 53 сек 21765
— И это правда? — не без опаски спросил Драко.
Лаванда и мадам Спраут перестали переговариваться и с увлечением слушали археолога.
— Симус Финниган считает, что все эти истории — лишь легенды. Но я бы сказал, что последние события подтверждают их истинность, не так ли?
— Однако, — нахмурился Снейп, — если эта теория правдива, и одержимый не имеет представления, что с ним происходит во время припадков, допрашивать его, хоть бы и с применением Веритасерума, будет бесполезным. Тот, кого допрашивают, не является личностью, совершившей преступления, и, соответственно, ничего о них не помнит.
— Совершенно верно, — подтвердил Димсдейл. — Более того, в одном из свитков содержится довольно подробный рассказ жреца Дану, принадлежащего к классу «мирских священников», — из тех, кто не участвовал в жертвоприношениях и выполнял функции посредников между миром духовным и светским (если вообще можно применить слово «духовный» к подобному культу). Так вот, он повествует об«истории болезни» одного из таких одержимых, и из этой рукописи следует, что одержимец может создавать себе ложную память, заполняя провалы в сознании квази-воспоминаниями о том, что он якобы делал во время этих приступов.
— Классическая шизофрения. Раздвоение личности, — выдохнула Спраут, полные щеки ее рдели ярким румянцем — не то от возбуждения, вызванного темой разговора, не то от выпитого вина.
— Так говорят психиатры. Мне термин «одержимость» больше по душе. Впрочем, как не называй такой феномен, суть его одинакова. Человек превращается в опасного, хитрого маньяка, взять живым которого невозможно. Его придется уничтожить, иначе он станет убивать снова и снова.
— А аврорам об этом известно?
— Да, я предупредил господина Хмури о возможности подобного явления. Но он сказал, что не желает выслушивать всякие потусторонние бредни. Примерно так он выразился. Димсдейл выглядел слегка обиженным.
— То есть, — вмешалась Лаванда, — убийцей может оказаться любой человек?
— Любой человек, побывавший в святилище, — уточнил Снейп.
— Ну да, но там кто только не побывал в последнее время. Если так рассуждать, это может быть почти каждый мужчина или женщина из тех, кого мы знаем. Это может быть даже любой из сидящих за этим столом!
— Это может быть я, — сказал Димсдейл, беззаботно нарушая грамматические правила.
— Надеюсь, профессор, что это не вы, — серьезно отозвался Снейп.
Натужное оживление сотрапезников выдохлось, как газ во вчерашнем шампанском; над столом повисло усталое молчание. Однако никто не спешил уходить.
— Полагаю, — прервал, наконец, затянувшуюся паузу Снейп, — нам всем следует отправиться ко сну. Завтрашний день для всех будет нелегким.
Он начал подниматься, когда тяжелая дубовая дверь распахнулась, и из-за нее буквально выпала Рита Скитер. Выглядела она так, как будто ее тащили за волосы по земле; лицо покрывали царапины, на скуле красовался внушительный синяк. Босые ноги журналистки были сбиты в кровь. Смиренное, молящее выражение на ее израненном лице заставило Снейпа вздрогнуть.
— Откуда, черт возьми, ее принесло? — пробормотал изумленный Драко.
Скитер бормотала что-то себе под нос. Снейп прислушался и различил: «Пожалуйста, не надо… пожалуйста»…
Прежде чем кто-нибудь из онемевших преподавателей и гостей Хогвартса успел сделать хоть движение, Рита выкрикнула:
— Он идет за мной!
И рухнула в обморок, ударившись затылком о каменную плиту.
«Кем бы ни был убийца, хоть человеком, хоть богом, — подумал Снейп, — я его найду и уничтожу. Потому что я боюсь его. А человек не должен терпеть то, чего боится».
Хроническое недосыпание сделало мир похожим на выцветший маггловский снимок: все предметы потеряли цвет и четкость и слегка расплывались по краям. Снейп замер, глядя на дверь, ведущую в его апартаменты, и находился в таком положении около минуты, пока Драко не спросил раздраженно:
— Ну что, так и будем стоять?
Снейп разлепил глаза.
— Ты можешь уходить, — буркнул он. — Я тебя не приглашал.
Он снова уставился на дверь в вялом замешательстве. Постепенно в его голове медленно — очень медленно — забрезжила мысль, что дверь сама не откроется. Надо сделать что-то еще.
— «Jeu d'esprit», — помог Драко.
— Разве я давал тебе пароль к своим комнатам? — брюзгливо спросил Снейп, с опаской глядя на косяки. Они вели себя странно — то сходились, то расходились, будто Симплегадские скалы. Снейп поспешно проскочил в комнату и оглянулся. Косяки, как и полагалось, застыли в неподвижности.
— Нет, не давал, — невинно распахнул глаза Драко. — Я подслушал.
— Надеюсь, ты не ждешь одобрения? — едко спросил Снейп. — Подобные поступки — не повод для гордости. Тем более что ты давно уже вышел из подросткового возраста.
— Я и не горжусь своими поступками.
Лаванда и мадам Спраут перестали переговариваться и с увлечением слушали археолога.
— Симус Финниган считает, что все эти истории — лишь легенды. Но я бы сказал, что последние события подтверждают их истинность, не так ли?
— Однако, — нахмурился Снейп, — если эта теория правдива, и одержимый не имеет представления, что с ним происходит во время припадков, допрашивать его, хоть бы и с применением Веритасерума, будет бесполезным. Тот, кого допрашивают, не является личностью, совершившей преступления, и, соответственно, ничего о них не помнит.
— Совершенно верно, — подтвердил Димсдейл. — Более того, в одном из свитков содержится довольно подробный рассказ жреца Дану, принадлежащего к классу «мирских священников», — из тех, кто не участвовал в жертвоприношениях и выполнял функции посредников между миром духовным и светским (если вообще можно применить слово «духовный» к подобному культу). Так вот, он повествует об«истории болезни» одного из таких одержимых, и из этой рукописи следует, что одержимец может создавать себе ложную память, заполняя провалы в сознании квази-воспоминаниями о том, что он якобы делал во время этих приступов.
— Классическая шизофрения. Раздвоение личности, — выдохнула Спраут, полные щеки ее рдели ярким румянцем — не то от возбуждения, вызванного темой разговора, не то от выпитого вина.
— Так говорят психиатры. Мне термин «одержимость» больше по душе. Впрочем, как не называй такой феномен, суть его одинакова. Человек превращается в опасного, хитрого маньяка, взять живым которого невозможно. Его придется уничтожить, иначе он станет убивать снова и снова.
— А аврорам об этом известно?
— Да, я предупредил господина Хмури о возможности подобного явления. Но он сказал, что не желает выслушивать всякие потусторонние бредни. Примерно так он выразился. Димсдейл выглядел слегка обиженным.
— То есть, — вмешалась Лаванда, — убийцей может оказаться любой человек?
— Любой человек, побывавший в святилище, — уточнил Снейп.
— Ну да, но там кто только не побывал в последнее время. Если так рассуждать, это может быть почти каждый мужчина или женщина из тех, кого мы знаем. Это может быть даже любой из сидящих за этим столом!
— Это может быть я, — сказал Димсдейл, беззаботно нарушая грамматические правила.
— Надеюсь, профессор, что это не вы, — серьезно отозвался Снейп.
Натужное оживление сотрапезников выдохлось, как газ во вчерашнем шампанском; над столом повисло усталое молчание. Однако никто не спешил уходить.
— Полагаю, — прервал, наконец, затянувшуюся паузу Снейп, — нам всем следует отправиться ко сну. Завтрашний день для всех будет нелегким.
Он начал подниматься, когда тяжелая дубовая дверь распахнулась, и из-за нее буквально выпала Рита Скитер. Выглядела она так, как будто ее тащили за волосы по земле; лицо покрывали царапины, на скуле красовался внушительный синяк. Босые ноги журналистки были сбиты в кровь. Смиренное, молящее выражение на ее израненном лице заставило Снейпа вздрогнуть.
— Откуда, черт возьми, ее принесло? — пробормотал изумленный Драко.
Скитер бормотала что-то себе под нос. Снейп прислушался и различил: «Пожалуйста, не надо… пожалуйста»…
Прежде чем кто-нибудь из онемевших преподавателей и гостей Хогвартса успел сделать хоть движение, Рита выкрикнула:
— Он идет за мной!
И рухнула в обморок, ударившись затылком о каменную плиту.
«Кем бы ни был убийца, хоть человеком, хоть богом, — подумал Снейп, — я его найду и уничтожу. Потому что я боюсь его. А человек не должен терпеть то, чего боится».
Хроническое недосыпание сделало мир похожим на выцветший маггловский снимок: все предметы потеряли цвет и четкость и слегка расплывались по краям. Снейп замер, глядя на дверь, ведущую в его апартаменты, и находился в таком положении около минуты, пока Драко не спросил раздраженно:
— Ну что, так и будем стоять?
Снейп разлепил глаза.
— Ты можешь уходить, — буркнул он. — Я тебя не приглашал.
Он снова уставился на дверь в вялом замешательстве. Постепенно в его голове медленно — очень медленно — забрезжила мысль, что дверь сама не откроется. Надо сделать что-то еще.
— «Jeu d'esprit», — помог Драко.
— Разве я давал тебе пароль к своим комнатам? — брюзгливо спросил Снейп, с опаской глядя на косяки. Они вели себя странно — то сходились, то расходились, будто Симплегадские скалы. Снейп поспешно проскочил в комнату и оглянулся. Косяки, как и полагалось, застыли в неподвижности.
— Нет, не давал, — невинно распахнул глаза Драко. — Я подслушал.
— Надеюсь, ты не ждешь одобрения? — едко спросил Снейп. — Подобные поступки — не повод для гордости. Тем более что ты давно уже вышел из подросткового возраста.
— Я и не горжусь своими поступками.
Страница 21 из 42
