По ту сторону Ночи

Возможно, он позволил бы им сорваться, но железная дверь в комнате с семисвечником жестоким напоминанием качнулась перед его глазами, и он сдержался, подхватив Драко под локоть едва ли не нежно. Тот поглядел с благодарностью, и Снейп понял, что сегодня не скажет ему ничего обидного, и был бы рад вообще никогда не говорить Драко ничего обидного, если бы против этого не восставала вся его желчная натура.

Энергия возбуждения ушла, и только слабые разряды ее вспыхивали в мышцах. Снейп устал, а между тем, он был еще в начале событий, и развитие их началось шумом отдаленных голосов в круглой сумрачной зале, где богиня Дану порочно улыбалась из своей ниши, прячась в ней, как гадюка в траве.

— Послушай, — сказал он, встряхивая Драко за плечи. — Сядь здесь, и не входи внутрь, что бы ни услышал. Ты понял меня?

Драко кивнул, и Снейпу почудилось некоторое непокорство в этом жесте.

— Драко, — он не умел уговаривать и тем более умолять, но зато был искушен в искусстве подкупа. — Не входи в зал. Если кто-нибудь выбежит оттуда, уйди с дороги. Мне не нужно твоего героизма. Оставайся здесь, и я… — он запнулся и договорил с трудом, как бы схваченный за горло гигантскими щипцами, — … я выполню свое обещание.

Драко откинул лицо с напряженной улыбкой, которая тотчас перешла в ласковое и смелое выражение. Снейп вскользь коснулся его плеча и поспешно спустился в зал, так и не успев решить для себя, солгал он, чтобы удержать Драко вне неизбежной стычки, или сказал правду.

Снейп удобно поместился в нише, скрывавшей его, но сам отлично мог видеть зал.

Авроры и Димсдейл стояли кучкой перед алтарем, а против них, словно укоряя их полнотой своего безумия, существо, некогда бывшее Финниганом, готовилось утянуть их с собой на ту сторону Ночи.

— Черви, — сказало существо с горделивой печалью. — Рабы. Вы пришли сюда нарушить покой той, что больше вас в тысячи раз. Вы хватали святыни жадными руками, играя ими, как собака играет с костью. Отдавать свою кровь — вот все, на что вы годны. Уходите, или будете истреблены все.

— Симус, — с ужасом проговорил Димсдейл. — Я не верил этому до последней минуты. Что с вами?

Презрительное молчанье было ему ответом.

— Вы убили двенадцать человек, — сказал Хмури, — вы опаснее бешеного пса. Сдавайтесь или умрете.

— Вам ли удержать меня? — надменно отвечал одержимый.

Авроры вытянулись в цепь, будто расстрельный взвод, и зеленая пламя сорвалось с их палочек.

Существо расхохоталось, затем прыгнуло вперед с отвратительной ловкостью паука-птицееда; клинок сверкнул и тут же поблек, окрашенный кровью. Один из авроров схватился за рассеченное горло и упал поперек алтаря. Остальные бросились врассыпную.

Меч — ничто против магии, тем обиднее, если тебя им убьют. Палочка, лишенная волшебной силы, бесполезнее разряженного ружья — ружьем, по крайней мере, можно ударить, словно дубиной. Иного же оружия у авроров не оказалось.

— А! — крикнул убийца. — Вот чего стоит ваша жалкая магия! Я убью вас всех и развешу ваши головы на Древе.

— Финниган, опомнитесь! — Снейп вышел из своего укрытия.

— Того, кого вы позвали, нет больше, — в углах губ убийцы выступила пена, зрачки сузились: держался он легко и остро, как занесенный нож — орудие богини.

— Он есть, и он здесь. — Снейп поглядел в провалы глазниц, до краев наполненные безумием. — Симус, вернитесь к себе.

Одержимый вздрогнул. На краткий миг, когда личность Финнигана очнулась в нем, он замер, охваченный смятением. Снейп воспользовался этой секундой — подняв палочку, он направил ее не на убийцу, а на статую богини и, прежде чем податель жертв полностью вернул себе захваченное тело, произнес заклинание.

Существо оскалилось и метнулось, но изваяние уже задвигалось, будто делая величавый шаг и важно кивая, а затем тяжко рухнуло плашмя со своего постамента. Раздался отвратительный звук, когда статуя богини раздавила тело Финнигана, как до того сама Дану раздавила его рассудок.

Медленно авроры сошлись у алтаря, на котором истек кровью один из их товарищей. От статуи откололось несколько кусков, но торс ее остался цел, из-под него вытекала кровь; рука — единственное, на что можно было смотреть без содрогания, — рефлекторно шевельнула пальцами в агонии.

— Так лучше, пожалуй, — Димсдейл посмотрел на мертвого, — что он умер. Бедный Симус. Бедная Луна.

Снейп пошел к выходу, оттолкнув ногой один из кусков камня, на которые раскололась статуя Дану.

— Непосильное это испытание — носить в себе нечеловеческую душу, — сказал он Драко, когда они покинули навсегда оскверненное святилище и вышли наружу под тихий, пушистый снегопад, — когда и с собственной не так-то просто поладить.

Замешкавшись в дверях, Снейп подумал, что не увидит никого, когда войдет — такая тишина стояла в столовой.