По ту сторону Ночи

Даже если бы она и не нашла письма, нужно страдать умственным расстройством, чтобы не догадаться, почему мужчина вдруг убегает зимней ночью на работу — при том, что работает он не пожарным и не аврором, а инструктором по квиддичу в школе, закрытой на время каникул.

Она прячет меч под плащом и аппарирует на опушку Запретного леса, чтобы перехватить Миранду на подступах к Хогвартсу, однако выйти на дорогу в Хогсмид можно лишь через территорию школы. Она надеялась, что ее никто не увидит, ведь студенты распущены на каникулы, да и время было позднее. Однако не существует неуязвимых преступлений. Убийцу подводят десятки непредвиденных случайностей, и в нашем перенаселенном мире практически невозможно совершить преступление без свидетелей.

— Кому и знать об этом как не вам? — лицо Вуда, обуреваемого противоречивыми чувствами, исказила судорога.

— Сейчас мы говорим не обо мне. — Тон Снейпа не изменился. — Вот и надежды вашей жены не оправдались — профессор Спраут, задержавшись допоздна в своих теплицах, увидела ее сквозь стекло. Удивилась ли она? Не думаю. Миссис Вуд часто бывала в Хогвартсе, навещая мужа или бывших преподавателей.

И вот однажды в непринужденной беседе, профессор Спраут смотрит на миссис Вуд поверх очков и говорит что-нибудь вроде: «Как же вам повезло, деточка, что в тот вечер вы не столкнулись с ужасным человеком, который убил Миранду». Она ведь, понимаете ли, могла сказать то же самое за общим столом. Безо всякой задней мысли, разумеется.

Кто-то, — кажется, Трелони, — всхлипнул.

— Вы не можете этого знать, — Вуд поднялся, с ненавистью глядя на Снейпа. — Сидите тут и обвиняете мою жену в убийствах, и ничего у вас нет, кроме ваших нелепых догадок!

— Не волнуйтесь, улики найдутся, — заверил его Снейп. — Завтра авроры будут делать обыск вашего дома. Они обнаружат меч. Если нет, есть еще одно возможное доказательство. Профессор Спраут вела рабочий дневник, попутно отмечая в нем разные мелкие происшествия. К сожалению, прочитать его сейчас невозможно, для этого нужен специальный состав.

— Зачем? — МакГонагалл округлила глаза, как кошка, перед носом которой хлопнули в ладоши.

— Записи делались невидимыми чернилами. Для того, чтобы их прочесть, нужно пропитать пергамент особым веществом, а затем произнести «Aparecium».

— К чему такие сложности? — с изумлением спросил Драко. — Тоже мне, Мата Хари.

Снейп пожал плечами.

— Полагаю, для забавы. Люди часто делают странные вещи. Вещи, которых от них никто не ожидает. Иногда жизнь похожа на дурной сон, где знакомые люди появляются в странном, несвойственном им обличье — когда нелепом, когда зловещем.

— Не верю вам, ни одному вашему слову, — Вуд оттянул воротничок, словно тот душил его. — Как вам вообще можно верить?

— Дамблдор поверил мне. Я знаю, что ваша жена убила девушку, за которую я отвечал, и профессора Спраут, с которой я познакомился тогда, когда вас еще и на свете не было. И за нее я тоже отвечал. — Снейп поглядел на Вуда пристально и прямо. Взгляды их скрестились, как клинки дуэлянтов, и стальные отблески заиграли в тучах под потолком. — Я не допущу, чтобы ваша жена ушла от наказания за совершенные преступления.

Это было жестоко, но Снейп всегда считал жалость роскошью, которую не мог себе позволить. Он хотел, чтобы хаос последних дней закончился. Любой ценой.

Вуд огляделся в поисках сочувствия, но его коллеги неловко отводили глаза, даже МакГонагалл, и Снейп понял, что убедил их, как до того убедил Дамблдора. Понял это и Вуд, плечи его бессильно поникли.

— Вот что, — сказал он устало. — Пойдемте к Лаванде. Вы спросите ее, и она скажет, что не делала этого. Вы поймете — этого не было.

Снейп никогда не доверял своей интуиции — он был человеком плана, не импровизации, и внутренний голос частенько его подводил. Сейчас, однако, дурное предчувствие охватило его, как расплавленный воздух охватывает человека, вышедшего на июльский солнцепек. Мысль о разговоре с Лавандой Вуд, вызывала у него физическое неприятие. Впрочем, ответить отказом он не мог.

— Это было, Оливер, — Снейп поднялся из-за стола.

На миг в глазах Вуда появилось выражение, которое Снейп поначалу принял за очередную вспышку ярости.

— Я тоже пойду, — МакГонагалл решительно вздернула подбородок, показывая, что лучше ей не перечить.

Они направились к выходу. У самых дверей к ним с решительным видом присоединился Драко. Снейп поглядел с неудовольствием, но ничего ему не сказал.

— Постойте, — маленький Флитвик проворно шел за ними по коридору. — Если не возражаете…

МакГонагалл вздохнула. Вуд пробормотал нечто неразборчивое, Снейп разобрал только слово «балаган». Флитвик сделал вид, что не заметил. Его кроткая улыбка сияла доброжелательностью, румяная физиономия, обрамленная серебристо-белой бородой, озаряла собой коридор — но не оставляла за собой ни капли тепла.