Фандом: Гарри Поттер. Спустя месяц после финальной битвы Гарри Поттер и Рональд Уизли покинули Британию, отправившись в путешествие, растянувшееся на долгие восемь лет. Возвратившись на родину так же неожиданно, как и уехали, в глубине души они все-таки надеются на то, что дома их терпеливо ждут Джинни и Гермиона. И оказываются шокированы, поняв, что надежды на это не сбылись.
Добавить в моё избранное
9 мин, 36 сек 14707
— Эй, а на мою долю обнимашек не найдется? — раздался еще один, не менее знакомый, голос.
Засмеявшись, Гермиона обхватила руками обоих друзей, чувствуя, как душу наполняет ощущение чистой, ничем не замутненной радости. Ей казалось, что она снова окунулась в детство и встретилась с ними в Косом переулке, куда пришла после летних каникул сделать покупки к новому учебному году. Так же, как и тогда, давно. Ну, или почти так же… Гермиона вдруг вспомнила кое о чем, отстранилась и отвесила обоим приятелям по крепкому подзатыльнику.
— Это вам за то, что уехали и даже не попрощались, — спокойно произнесла она, но в голосе прозвучала явная обида. Развернувшись, Гермиона снова уселась на свое место.
Кивком она указала на стулья, оставшиеся свободными после ухода Джинни с Элизабет. Оба смущенных друга, все еще потирая ноющие затылки, перелезли через заборчик и расселись на предложенные места. Саймон смотрел на них широко открытыми глазами, и Гермиона вдруг поняла, что малышу немножко не по себе. Взяв его на колени, она начала машинально раскрашивать неоконченную картинку.
Потянувшись, Гарри ласково потрепал мальчика по волосам, за что оказался вознагражден несмелой улыбкой Саймона. Сейчас, сидя на коленях у крестной, он чувствовал себя гораздо уютней, чем на собственном месте. Рон же наоборот — насупился и пытался упорно не замечать ребенка, глядя куда-то в сторону.
— Без обид, Гермиона, но он совершенно не похож на тебя, — Гарри с любопытством разглядывал бледного темноволосого и темноглазого малыша.
— Ну, я уверена, что его родители будут счастливы, услышав такое ценное замечание, — загадочно усмехнулась та.
— Так это не твой ребенок? — оживился, сверкнув глазами, Рон.
Какое-то время Гермиона молчала, обдумывая: стоит ли прямо сейчас сообщить Рональду, что мальчик — его маленький племянник. Но потом решила оставить обнародование этой пикантной подробности до возращения Джинни. И поэтому произнесла лишь:
— Познакомьтесь, друзья. Это Саймон, мой крестник.
Оба приятеля понимающе кивнули, и Гермиона уже собралась забросать их расспросами о долгом путешествии, как снова услышала крик, но на этот раз детский:
— Мама! Мамочка, а я купила тебе подарок! Это книга!
Рассмеявшись, Гермиона повернулась и увидела, как к кафе уже приближаются подруга и малышка Элизабет.
— Ну же, дорогая, тебе не стоило сообщать об этом сейчас. Ты же хотела сделать мамочке сюрп… — не договорив, Джинни увидела Рона и Гарри, сидящих за столиком рядом с Гермионой и Саймоном. Издав восторженный визг, она бросилась брату на шею, крепко обнимая его и целуя то в одну, то в другую щеку.
Удивленная Элизабет широко распахнутыми глазами смотрела, как крестная сердито выговаривает какому-то незнакомцу за то, что он исчез, оставив только записку, найденную родными на столе. Потом девочка заметила, что еще один незнакомец сидит на ее (Элизабет) месте и выглядит при этом виноватым и даже немного расстроенным. Уже скоро она узнала их. Этих двоих Элизабет помнила с самого раннего детства. Помнила по многочисленным колдографиям, виденным и в доме тети Джинни, и в Норе у бабушки Молли, и в мамочкином альбоме. И все же, застеснявшись, она бочком подобралась к стулу матери и прислонилась к подлокотнику. Темноволосый незнакомец, которого, как вспомнила Элизабет, звали Гарри Поттер, почти сразу же обратил на нее внимание.
— Ну вот… Теперь я понимаю, что это твоя малышка, Гермиона, — заметил он и приветливо улыбнулся девочке.
Обняв и прижав к себе смущенную кроху, Гермиона произнесла серьезно и даже несколько официально:
— Гарри, я бы хотела представить тебе свою дочь, — она слегка запнулась, зная, какая реакция последует со стороны старых друзей, как только они услышат фамилию девочки, но потом собралась с духом и закончила: — Элизабет М-Малфой.
Джинни сразу же оставила Рона в покое. Она подошла к Гермионе, забрала с ее колен Саймона и уселась с ним в последнее свободное кресло.
«Что ж, — мелькнуло у нее в голове. — Это будет чертовски неприятный разговор. Причем, для всех нас»…
Гермиона же посадила дочку на освободившиеся коленки и, будто приготовившись к бою, вызывающе приподняла подбородок.
— Малфой? Малфой?! — на глазах пунцовеющий от негодования Рон не сдержался.
— Да. Малфой. И я была бы крайне признательна, если бы вы оба поостереглись говорить при детях на повышенных тонах, — в голосе Гермионы звучали стальные нотки.
— Но он же ужасно обращался с тобой все годы в Хогвартсе, Гермиона, — фраза Гарри прозвучала так, будто обращался к неразумному и своенравному ребенку. И это безумно раздражало.
— Не переживай, Гарри. Драко уже давным-давно извинился передо мной за все школьные обиды. Он, знаешь ли, повзрослел… — Гермиона нарочно выразилась уклончиво, чтобы друзья продолжали думать, что ее муж — именно Драко.
Засмеявшись, Гермиона обхватила руками обоих друзей, чувствуя, как душу наполняет ощущение чистой, ничем не замутненной радости. Ей казалось, что она снова окунулась в детство и встретилась с ними в Косом переулке, куда пришла после летних каникул сделать покупки к новому учебному году. Так же, как и тогда, давно. Ну, или почти так же… Гермиона вдруг вспомнила кое о чем, отстранилась и отвесила обоим приятелям по крепкому подзатыльнику.
— Это вам за то, что уехали и даже не попрощались, — спокойно произнесла она, но в голосе прозвучала явная обида. Развернувшись, Гермиона снова уселась на свое место.
Кивком она указала на стулья, оставшиеся свободными после ухода Джинни с Элизабет. Оба смущенных друга, все еще потирая ноющие затылки, перелезли через заборчик и расселись на предложенные места. Саймон смотрел на них широко открытыми глазами, и Гермиона вдруг поняла, что малышу немножко не по себе. Взяв его на колени, она начала машинально раскрашивать неоконченную картинку.
Потянувшись, Гарри ласково потрепал мальчика по волосам, за что оказался вознагражден несмелой улыбкой Саймона. Сейчас, сидя на коленях у крестной, он чувствовал себя гораздо уютней, чем на собственном месте. Рон же наоборот — насупился и пытался упорно не замечать ребенка, глядя куда-то в сторону.
— Без обид, Гермиона, но он совершенно не похож на тебя, — Гарри с любопытством разглядывал бледного темноволосого и темноглазого малыша.
— Ну, я уверена, что его родители будут счастливы, услышав такое ценное замечание, — загадочно усмехнулась та.
— Так это не твой ребенок? — оживился, сверкнув глазами, Рон.
Какое-то время Гермиона молчала, обдумывая: стоит ли прямо сейчас сообщить Рональду, что мальчик — его маленький племянник. Но потом решила оставить обнародование этой пикантной подробности до возращения Джинни. И поэтому произнесла лишь:
— Познакомьтесь, друзья. Это Саймон, мой крестник.
Оба приятеля понимающе кивнули, и Гермиона уже собралась забросать их расспросами о долгом путешествии, как снова услышала крик, но на этот раз детский:
— Мама! Мамочка, а я купила тебе подарок! Это книга!
Рассмеявшись, Гермиона повернулась и увидела, как к кафе уже приближаются подруга и малышка Элизабет.
— Ну же, дорогая, тебе не стоило сообщать об этом сейчас. Ты же хотела сделать мамочке сюрп… — не договорив, Джинни увидела Рона и Гарри, сидящих за столиком рядом с Гермионой и Саймоном. Издав восторженный визг, она бросилась брату на шею, крепко обнимая его и целуя то в одну, то в другую щеку.
Удивленная Элизабет широко распахнутыми глазами смотрела, как крестная сердито выговаривает какому-то незнакомцу за то, что он исчез, оставив только записку, найденную родными на столе. Потом девочка заметила, что еще один незнакомец сидит на ее (Элизабет) месте и выглядит при этом виноватым и даже немного расстроенным. Уже скоро она узнала их. Этих двоих Элизабет помнила с самого раннего детства. Помнила по многочисленным колдографиям, виденным и в доме тети Джинни, и в Норе у бабушки Молли, и в мамочкином альбоме. И все же, застеснявшись, она бочком подобралась к стулу матери и прислонилась к подлокотнику. Темноволосый незнакомец, которого, как вспомнила Элизабет, звали Гарри Поттер, почти сразу же обратил на нее внимание.
— Ну вот… Теперь я понимаю, что это твоя малышка, Гермиона, — заметил он и приветливо улыбнулся девочке.
Обняв и прижав к себе смущенную кроху, Гермиона произнесла серьезно и даже несколько официально:
— Гарри, я бы хотела представить тебе свою дочь, — она слегка запнулась, зная, какая реакция последует со стороны старых друзей, как только они услышат фамилию девочки, но потом собралась с духом и закончила: — Элизабет М-Малфой.
Джинни сразу же оставила Рона в покое. Она подошла к Гермионе, забрала с ее колен Саймона и уселась с ним в последнее свободное кресло.
«Что ж, — мелькнуло у нее в голове. — Это будет чертовски неприятный разговор. Причем, для всех нас»…
Гермиона же посадила дочку на освободившиеся коленки и, будто приготовившись к бою, вызывающе приподняла подбородок.
— Малфой? Малфой?! — на глазах пунцовеющий от негодования Рон не сдержался.
— Да. Малфой. И я была бы крайне признательна, если бы вы оба поостереглись говорить при детях на повышенных тонах, — в голосе Гермионы звучали стальные нотки.
— Но он же ужасно обращался с тобой все годы в Хогвартсе, Гермиона, — фраза Гарри прозвучала так, будто обращался к неразумному и своенравному ребенку. И это безумно раздражало.
— Не переживай, Гарри. Драко уже давным-давно извинился передо мной за все школьные обиды. Он, знаешь ли, повзрослел… — Гермиона нарочно выразилась уклончиво, чтобы друзья продолжали думать, что ее муж — именно Драко.
Страница 2 из 3
