Фандом: Гарри Поттер. Петунья Дурсль приняла в свой дом племянника-мага, а вместе с ним — кучу проблем, с которыми магглы не в силах справиться. Но что, если она найдет тех, кто сможет и захочет помочь? У Гарри Поттера будет нормальное детство, тетя и дядя, которые заботятся о его благополучии, и настоящий брат. А еще — доступ к тайнам и хранилищам Рода Поттеров. Получится ли Герой из такого Мальчика-Который-Выжил? И нужно ли ему будет становиться героем, если взрослые волшебники всего лишь честно выполнят свою работу?
Добавить в моё избранное
181 мин, 25 сек 13067
— Расскажите мне то, что знаете, — попросила миссис Поттер. — И о моем внуке тоже.
— Да что я знаю, — вздохнула Петунья. — Этот ваш «великий» Дамблдор все уместил в трех строчках.«Родители мальчика мертвы», «жертва его матери дала ребенку защиту»… И ни пенни на содержание, ни советов, ни лекарств. А теперь выясняется, что на ребенке проклятие, а как, скажите мне, как я, самая обычная женщина без капли волшебства, могла бы ему помочь? И ведь у меня свой сын, а вдруг бы… Ах, миссис Поттер, я благодарю Господа, что родители брали меня с собой, когда возили Лили на ту волшебную улицу, что я вспомнила, как туда пройти…
Она поняла вдруг, что плачет, и замолчала. Отвернулась, торопливо раскрыв сумочку в поисках платка. Пробормотала:
— Простите. Тяжелый день, слишком много всего…
— Маггла, — задумчиво и словно оценивающе повторила миссис Блэк. И после нескольких мгновений тишины продолжила так резко, что даже воздух в комнате словно бы зазвенел и взвихрился: — Что ж, если моего внука некому защитить, кроме магглы, да будет так. Я помогу тебе. Рассказывай все, Петунья Дурсль.
Скажи кто Петунье, что однажды стылым февральским вечером она будет сидеть в темной гостиной волшебного дома и жаловаться на жизнь портрету суровой ведьмы… Но вот же сидит и жалуется, и уже называет попросту — «тетушка Дорея», а та ее — «Петунья» и«деточка», и обе сошлись уже на том, что Лили Эванс была глупой соплячкой, а Джеймс Поттер — преступно легкомысленным кретином, а Дамблдору выдернуть бы к чертям бороду, чтоб не дурил мозги честным людям своим лживо благообразным видом. И на том согласились, что Гарри нужно воспитать как подобает, вот только проклятие, ну да ничего, в Мунго разберутся. Как тетушка Дорея сказала: «Там, деточка, не словами репутацию зарабатывают, госпиталь это тебе не Визенгамот с Министерством. Справятся».
Так и проговорили, пока не появился Вернон. А тот вошел с сонным Дадликом на руках, огляделся неодобрительно, фыркнул шумно, как вынырнувший из моря кит:
— Я привез ужин. Курица, пирог. Заказал на вынос у Маршалла. Как ты здесь, Пет? Знаешь, я решил, что на сегодня нам с тобой хватит беготни. А Диддикинса покормила Полкисс, уложить, и заснет. Здесь хоть уложить есть где? Тот парень из банка сказал, что все наши вещи переправит завтра.
Петунья молча подошла, обняла мужа и сына и замерла, впитывая тепло и надежность. Какое счастье, что у нее есть Вернон.
— Петунья, деточка, — негромко позвала Дорея.
Вернон подпрыгнул и заозирался, судорожно прижав к себе захныкавшего Дадлика.
— Миссис Дорея Поттер, — представила Петунья. — А это мой муж, Вернон Дурсль. И наш сын Дадли. Вернон, дорогой, это волшебный портрет. — Она чуть не сказала «все нормально, дорогой», хотя уж нормальным-то здесь не было ничего. — Миссис Поттер сказала, что поможет нам.
— Нельзя не признать, что она уже помогла, — отдышавшись, сказал Вернон. — Эм-м… Миссис Поттер. Приятно познакомиться. Ваша предусмотрительность буквально спасает нас.
Петунья видела, что разговор с портретом дается мужу нелегко. Похоже, Дорея тоже это заметила: кивнула величественно и обратилась к Петунье:
— Сейчас я призову для вас помощника. Только не пугайтесь. — Подняла руку, небрежно щелкнула пальцами и крикнула: — Эй, Тилли!
Вернон снова подпрыгнул, икнул и рухнул в кресло. А у Петуньи возникло странное, даже пугающее ощущение: как будто сквозь нее и по всему дому прошла вибрирующая волна, сначала ледяная, а потом горячая. Она невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, перед портретом обнаружилось… нечто. Или некто. Глазастое, ушастое, бледное, как рыбье брюхо, с тонкими ручонками и ножками и длиннющими пальцами. Жуть потусторонняя, одним словом. И эта жуть кланялась портрету и лепетала, лепетала: быстро, захлебываясь словами и, кажется, слезами, и в этом потоке Петунья могла разобрать только «моя бедная хозяйка», «Тилли ждала» и«какое счастье».
— Тилли, — мягко сказала Дорея, — оглянись. Это семья моего внука Гарри. Твои новые хозяева. Они не могут колдовать. Помогай им, Тилли, и охраняй моего внука. Петунья, это Тилли, домовой эльф. Ей можно доверить детей, кухню и что угодно в доме. У эльфов своя магия, они многое могут и никогда не навредят хозяевам. Просто позови ее и скажи, что нужно сделать.
— Тилли все сделает, — закивало кошмарное создание. — Тилли будет защищать Гарри Поттера и помогать его семье, да, хозяйка Дорея, какое счастье, род Поттеров жив! Пусть хозяйка Петунья скажет, что нужно, Тилли готова помочь!
Петунья глубоко вдохнула, медленно выдохнула и приказала себе: «Привыкай!»
— Ужин Вернон привез, и кровати я тоже видела… А вот застелить пока нечем… И где уложить Дадлика?
— Все есть! Тилли все приготовит! — и существо с громким хлопком исчезло.
— Да что я знаю, — вздохнула Петунья. — Этот ваш «великий» Дамблдор все уместил в трех строчках.«Родители мальчика мертвы», «жертва его матери дала ребенку защиту»… И ни пенни на содержание, ни советов, ни лекарств. А теперь выясняется, что на ребенке проклятие, а как, скажите мне, как я, самая обычная женщина без капли волшебства, могла бы ему помочь? И ведь у меня свой сын, а вдруг бы… Ах, миссис Поттер, я благодарю Господа, что родители брали меня с собой, когда возили Лили на ту волшебную улицу, что я вспомнила, как туда пройти…
Она поняла вдруг, что плачет, и замолчала. Отвернулась, торопливо раскрыв сумочку в поисках платка. Пробормотала:
— Простите. Тяжелый день, слишком много всего…
— Маггла, — задумчиво и словно оценивающе повторила миссис Блэк. И после нескольких мгновений тишины продолжила так резко, что даже воздух в комнате словно бы зазвенел и взвихрился: — Что ж, если моего внука некому защитить, кроме магглы, да будет так. Я помогу тебе. Рассказывай все, Петунья Дурсль.
Скажи кто Петунье, что однажды стылым февральским вечером она будет сидеть в темной гостиной волшебного дома и жаловаться на жизнь портрету суровой ведьмы… Но вот же сидит и жалуется, и уже называет попросту — «тетушка Дорея», а та ее — «Петунья» и«деточка», и обе сошлись уже на том, что Лили Эванс была глупой соплячкой, а Джеймс Поттер — преступно легкомысленным кретином, а Дамблдору выдернуть бы к чертям бороду, чтоб не дурил мозги честным людям своим лживо благообразным видом. И на том согласились, что Гарри нужно воспитать как подобает, вот только проклятие, ну да ничего, в Мунго разберутся. Как тетушка Дорея сказала: «Там, деточка, не словами репутацию зарабатывают, госпиталь это тебе не Визенгамот с Министерством. Справятся».
Так и проговорили, пока не появился Вернон. А тот вошел с сонным Дадликом на руках, огляделся неодобрительно, фыркнул шумно, как вынырнувший из моря кит:
— Я привез ужин. Курица, пирог. Заказал на вынос у Маршалла. Как ты здесь, Пет? Знаешь, я решил, что на сегодня нам с тобой хватит беготни. А Диддикинса покормила Полкисс, уложить, и заснет. Здесь хоть уложить есть где? Тот парень из банка сказал, что все наши вещи переправит завтра.
Петунья молча подошла, обняла мужа и сына и замерла, впитывая тепло и надежность. Какое счастье, что у нее есть Вернон.
— Петунья, деточка, — негромко позвала Дорея.
Вернон подпрыгнул и заозирался, судорожно прижав к себе захныкавшего Дадлика.
— Миссис Дорея Поттер, — представила Петунья. — А это мой муж, Вернон Дурсль. И наш сын Дадли. Вернон, дорогой, это волшебный портрет. — Она чуть не сказала «все нормально, дорогой», хотя уж нормальным-то здесь не было ничего. — Миссис Поттер сказала, что поможет нам.
— Нельзя не признать, что она уже помогла, — отдышавшись, сказал Вернон. — Эм-м… Миссис Поттер. Приятно познакомиться. Ваша предусмотрительность буквально спасает нас.
Петунья видела, что разговор с портретом дается мужу нелегко. Похоже, Дорея тоже это заметила: кивнула величественно и обратилась к Петунье:
— Сейчас я призову для вас помощника. Только не пугайтесь. — Подняла руку, небрежно щелкнула пальцами и крикнула: — Эй, Тилли!
Вернон снова подпрыгнул, икнул и рухнул в кресло. А у Петуньи возникло странное, даже пугающее ощущение: как будто сквозь нее и по всему дому прошла вибрирующая волна, сначала ледяная, а потом горячая. Она невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, перед портретом обнаружилось… нечто. Или некто. Глазастое, ушастое, бледное, как рыбье брюхо, с тонкими ручонками и ножками и длиннющими пальцами. Жуть потусторонняя, одним словом. И эта жуть кланялась портрету и лепетала, лепетала: быстро, захлебываясь словами и, кажется, слезами, и в этом потоке Петунья могла разобрать только «моя бедная хозяйка», «Тилли ждала» и«какое счастье».
— Тилли, — мягко сказала Дорея, — оглянись. Это семья моего внука Гарри. Твои новые хозяева. Они не могут колдовать. Помогай им, Тилли, и охраняй моего внука. Петунья, это Тилли, домовой эльф. Ей можно доверить детей, кухню и что угодно в доме. У эльфов своя магия, они многое могут и никогда не навредят хозяевам. Просто позови ее и скажи, что нужно сделать.
— Тилли все сделает, — закивало кошмарное создание. — Тилли будет защищать Гарри Поттера и помогать его семье, да, хозяйка Дорея, какое счастье, род Поттеров жив! Пусть хозяйка Петунья скажет, что нужно, Тилли готова помочь!
Петунья глубоко вдохнула, медленно выдохнула и приказала себе: «Привыкай!»
— Ужин Вернон привез, и кровати я тоже видела… А вот застелить пока нечем… И где уложить Дадлика?
— Все есть! Тилли все приготовит! — и существо с громким хлопком исчезло.
Страница 15 из 51
