Ожерелье

Боковым зрением, стараясь не поворачивать голову, Женька уловил, что тот самый молодой человек, что помог ему в церкви, перехватил мальчишек-провожатых и выговаривает им.

— Мы его не видели, — ответил один из них. — Его величество вышел один!

«О, не знаю, как насчет кардинала, а какой-то эрцгерцог у меня есть, — пришел к выводу Женька. — Я только не понял, почему он должен был выйти вместе со мной из спальни… Или, возможно, понял, но это уже полный финиш!»

Последняя мысль, посетившая Женькину голову, ему совершенно не понравилось. Что среди королей тоже могут быть гомики — это вполне естественно. Например, у того же Дюма один из королей содержал целую компанию миньонов. Но что у человека, обладавшего полностью идентичной его, Женьки, внешностью, могли быть такие наклонности — об этом думать было неприятно.

— Вот черт, — негромко выругался молодой человек и добавил, окончательно встревожив Женьку: — Неужели проспал?

Однако ответ мальчика немного успокоил:

— Его светлость обычно в кресле спит, а утром мы никого в спальне не видели.

«С ума сойти… — Женька окончательно запутался. — У меня есть эрцгерцог, который спит в моей спальне, но в кресле… Кто-то из нас с ним двоих точно извращенец!»

— Что ж… — молодой человек тоже, судя по всему, растерялся. — Может, хоть к завтраку подойдет?

Мысль о завтраке Женьку не воодушевила, хоть и ел он в последний раз вчера днем. Поужинать они с Олегом планировали теми припасами, что привезли Арнольдик с Ольгой, но до ужина у них так дело и не дошло. Женька вообще крайне редко испытывал чувство голода, и в те времена, когда жил сам по себе, мог и вовсе питаться через два дня на третий. Олег эту практику решительно пресек, заявляя, что «может» не значит«полезно», а Женьку после подобной «забывчивости» иногда ощутимо пошатывало.

Впрочем, сейчас у него особого выбора и не имелось. Все так же размеренно следуя за своими провожатыми, Женька дошел до комнаты, которую про себя окрестил столовой. По крайней мере, основным ее предметом являлся длинный стол с двумя рядами кресел.

Накрыто было только одно место, и Женька порадовался тому, что никто ему компанию составлять не собирается. Излишества столовых приборов, к счастью, тоже не наблюдалось — видимо, до подобных изысков общество еще не дошло. В ожидании, пока ему аккуратно и торжественно выложат порцию еды на тарелку, Женька сцепил пальцы и прикрыл глаза, пытаясь хоть немного привести мысли в порядок.

Дома их с Олегом завтраки разнообразием не отличались: яичница, сосиски и пельмени чередовались в рандомном порядке. Олег был бы только рад изменить этот набор на что-нибудь более здоровое, но сам он особых кулинарных талантов не проявлял, а Женька с плитой не монтировался вовсе. Все их знакомые неоднократно удивлялись, как человек, способный починить плиту с закрытыми глазами, может быть настолько беспомощен при ее использовании.

То, что подали ему сейчас, Женька толком идентифицировать не смог. Вроде бы курица с овощами, но какая-то безвкусная, почти без соли и специй. Олег на соль тоже вечно жмотился, но искупал ее ограничение хотя бы паприкой, а здесь и этого не было. С трудом впихнув в себя несколько ложек, Женька чуть отодвинул тарелку.

Перед ним тотчас появилась другая. С блюдом новым, но почти столь же безвкусным. Женька заставил себя съесть еще немного, но вскоре сдался. Принесенным вином — к счастью, разбавленным — он чуть не поперхнулся, ибо алкоголь практически не употреблял. Однако то, что спирт должен нейтрализовывать заразу, а значит, при недоверии к местной воде, вино — практически единственный разумный вариант, — признал. Он лишь слегка заколебался, вспоминая, что большинство его таблеток с алкоголем не сочетаются, но потом осознал, то последние таблетки он пил почти сутки назад.

Это встревожило его куда больше. Почти всю свою сознательную жизнь Женьке неизменно приходилось впихивать в себя медикаменты, чтобы более-менее нормально функционировать. Все те немногочисленные разы, когда он оказывался без этой поддержки, заканчивались скорой — но здесь ему и на это не приходилось рассчитывать.

Головная боль, которая словно дожидалась этой подходящей минуты, накатила новой волной. Женька ощутил, что его начало слегка подташнивать и пожалел даже о той скромной порции, какую успел съесть. Для него, в отличие от остальных троих друзей, вопрос возвращения домой стоял ребром и являлся первостепенной необходимостью.

— Ваше величество, я прошу прощения…

Мягкий вежливый голос вторгся в панические мысли Женьки, заставляя немного прийти в себя. С трудом совладав с эмоциями, Женька неохотно поднял взгляд на говорившего.

— Я прошу прощения, — повторил все тот же молодой человек, который спрашивал у мальчишек про некоего эрцгерцога, — но не стоит ли мне позвать врача?

Это была по-своему кодовая фраза, после которой у Женьки включалось резкое отторжение.