Ожерелье

А это в перспективе уже не просто тюрьма — это пыточный застенок со всем его средневековым арсеналом.

— Почему «нам»? — после непродолжительной паузы неестественно спокойно поинтересовался Женька. Он обвел остальных взглядом и едва заметно пожал плечами. — Вас же никто не заставляет выдавать себя.

— Женечка, — вмешалась Ольга, — не слушай ты этого паникера. И сам, пожалуйста, не волнуйся раньше времени. Тебе же вовсе не обязательно вот прямо сразу на всем расписываться. Я… Я понимаю, что тебе обидно и неприятно, но вспомни, что ты сам сказал: в церкви никто не удивился, когда ты вовремя не среагировал. На самый крайний случай, если ты не захочешь делать что-то, что не согласуется с твоими моральными принципами, всегда можно сказаться больным. Ну не понесут же они эти документы прямо в твою спальню! Тем более… тем более, что ты действительно не очень хорошо выглядишь.

Это было правдой. От накативших воспоминаний, от горячей дискуссии, от общего нервного напряжения у Женьки с новой силой разболелось сердце. И в голове снова гудело, и все тело налилось тяжестью. У него не было никаких сил огрызаться, и потому он только посмотрел на Ольгу мрачным укоризненным взглядом. В узком кругу его немногочисленных знакомых существовало негласное правило не касаться в разговорах состояния его здоровья, и Ольга сейчас нарушила эту границу. Пусть то, что она сказала, было верным и правильным, но задевало от этого не меньше.

— Она права, — сбавив тон, поддержал сестру Олег. — Жень, ты действительно… прилег бы, что ли? Я тебе еще чего-нибудь дам, а ты хоть отдохнешь немного.

Женька на несколько мгновений сомкнул веки. Олега ужасно хотелось обозвать предателем, и только обостренное чувство справедливости заставляло признавать, что основание под его заявлением все-таки имеется. Вместо ответа Женька медленно, чуть пошатываясь, встал из-за стола и только после этого открыл глаза.

Но это не помешало миру перед его взором завертеться, а потом и вовсе потонуть во тьме.

Как испуганно повскакивали со своих мест остальные, Женька уже не видел.

Глава 7

Женька пришел в себя, но открывать глаза очень не хотелось. Голова казалась чугунной — но при этом какой-то нереально пустой. Грудь словно сдавило пульсирующим обручем, и дышать удавалось с трудом, мелкими вдохами и рваными выдохами. Но даже больше всего этого, красноречиво заявляющего о том, что у него был очередной приступ, Женьку выводила из себя тишина. Беззвучие стояло полнейшее: такое, словно бы он оглох. Олег периодически встревал с советами, что комп перед сном лучше выключать и обесточивать, но Женька, и без того практически всю свою жизнь проводивший перед монитором, не видел в этом никакой необходимости.

А сейчас вот, судя по всему, так называемый друг воспользовался его беспомощным положением и вырубил-таки комп! В тяжелой голове Женьки с трудом заворочались мысли о том, не осталось ли там несохраненным что-нибудь важное и нужное — и не потеряется ли оно после варварского вмешательства.

Но ничего не вспоминалось. Мысли, вхолостую покрутившись, словно падали в вязкий омут и не желали всплывать обратно. От разочарования и отчаянья Женька даже тихонько застонал.

И тут же ему в нос ударил смутно знакомый терпкий запах. Чья-то рука уверенно приподняла Женькин затылок, а губ коснулся сперва металл, а потом чуть горчащая жидкость. Женька чуть не поперхнулся ей от неожиданности — куда уместнее была бы таблетка и глоток обычной воды…

— Пей, Женя, пей… — до боли знакомый голос Олега донесся словно бы через вату. — Проглоти, ну пожалуйста!

Женька с усталой покорностью сглотнул. Жидкость тоже шла тяжело, словно в горле перекрыли невидимые шлюзы. Желудок неприятно сократился, когда до него все-таки дошла первая волна — и сердце отозвалось особенно тяжелым ударом. Однако Женька все-таки послушно допил то, что в него столь старательно вливали, а потом снова провалился в забытье.

Ольга сидела в кресле, поджав под себя ноги. Так как свою одежду она спрятала в той комнате, где нашла костюм эрцгерцога, сейчас на ней красовались футболка и шорты брата. Впрочем, это Ольгу беспокоило сейчас меньше всего. Женька, так внезапно отрубившись, напугал их всех — и больше всего Олега. Поэтому сейчас Ольга сидела тихонько, из-под ресниц наблюдая за ними обоими. Иссиня-бледное лицо Женьки выглядело почти неживым, зато напряжение Олега буквально искрило в воздухе. Брат вглядывался в резко заострившиеся черты с голодной жадностью.

Арнольдик сперва мерил дальний край комнаты шагами — до тех пор, пока взвинченный Олег не наорал на него шепотом, требуя сохранять тишину. После этого Арнольдик, и без того измученный бездельем, вытянулся прямо на полу и заснул.

Ольга тоже была бы рада уснуть, однако знала, что к ней сон не придет. Все стало совсем уж плохо, а самым худшим было то, что никто даже не мог подумать, что с ними будет дальше.