Преступление

Но только с точки зрения закона. А закон не всегда отражает моральную сторону вопроса.

Уильям не нашел ничего, что могло бы препятствовать Барри Лэмбу в его желании удалить свое воспоминание. Пока ему позволяют финансы, он может стать клиентом «Memoria». Они не могут отказать в услуге из-за личных соображений, так что все увещевания Линды Мёрси совершенно напрасны. Ей придется смириться и отступить в сторону.

Мисс Мёрси вызывала раздражение и жалость, но Уильям мог понять ее эмоции. Как понимал и мистера Лэмба, который отдал во имя искупления сорок лет своей жизни. Одна не могла смириться, второй хотел жить дальше. А где-то посередине находилась ускользающая справедливость.

Закрыв правила, Уильям успокоил себя тем, что мистер Лэмб еще может передумать или что мисс Мёрси прислушается к его словам и не будет завтра устраивать сцен, однако было смутное предчувствие, что после завтрашнего дня ему очень сильно захочется в отпуск. Причем немедленно.

Мистер Лэмб пришел даже раньше, чем минуло двадцать четыре часа и остался ждать в холле. Уильям беспокойно смотрел в сторону дверей, где боялся увидеть мисс Мёрси, и заранее предупредил охранника о возможной нарушительнице. Вчерашняя сцена определенно была громкой и отвратительной, в таких случаях обычно вмешивался управляющий Парсонс, но в этот раз его вездесущей натуры не было видно. Уильям решил, что у того слишком много дел.

Когда подошел урочный час, Уильям проводил мистера Лэмба в кабинет, где они закрепили договор и убедились, что денежная оплата прошла. После этого их ждало новое путешествие, уже к компьютерам. Прежде чем приступить к вырезанию воспоминания, оператор локализовал его и затем приступал к процедуре. Для этого клиент фиксировался к кресле, надевал обруч, позволяющий сканировать деятельность мозга. На первом этапе клиент был в сознании, а после, его искусственным образом погружали в сон и переходили к главной части.

Уильям представлял себе, что из книги, именуемой человеческой памятью, вымарывали строчки, стараясь сделать так, чтобы целостность текста не нарушилась. В сегодняшнем случае собирались вырвать целую страницу или даже главу. Не продолжительность имеет вес, а значимость для дальнейшей истории.

Многие клиенты нервничали, когда занимали место в кресле, но мистер Лэмб был совершенно спокоен. По нему было видно, что это не случайное решение, а полностью-полностью обдуманное. На его лице буквально было одухотворенное выражение, словно он получил причастие.

«Memoria» создавалась как компания, которая сможет сделать людей счастливыми. Сейчас она полностью оправдывала свое предназначение.

Я смотрю, как Джекки ходит по комнате. Шкаф открыт настежь, она вытаскивает свои вещи и перекладывает в огромный чемодан, стоящий на кровати.

— Линда у бабушки, — бросает она через плечо, не глядя на меня.

Я хочу поймать ее взгляд. Пусть посмотрит на меня и передумает, пусть остановит этот фарс. Она ведь не может уйти от меня, не сейчас.

— Дорогая, остановись. — Мой голос звучит устало. Я подхожу и вырываю у нее из рук платье, которое сам недавно и купил. Помню этот ужасный цвет, которой идет только моей Джекки. — Давай поговорим.

— Я не хочу говорить!

Она хватает платье и, комкая, бросает его к остальным вещам. Я встаю перед шкафом и загораживаю ей проход, после чего она всплескивает рукам и идет в сторону кухни. Хлопает дверцами, открывает холодильник. Чем-то занята, лишь бы не говорить со мной.

— Джекки! — я упрямо иду за ней. — Осталось потерпеть полгода.

— Я слышу это уже пять лет кряду, — взрывается она. — Сначала один важный проект, потом еще один очень важный проект, теперь новый супер важный проект. Ты не хочешь менять работу! Твои идеалистичные мечты не прокормят семью, мне надоело тащить все на себе. Две работы, Барри, и подработка, чтобы ты мог и дальше думать над сохранением природы. Я устала.

— Но ведь это важно.

Как она не понимает, что я занимаюсь важным делом. Нужно потерпеть лишь немного, если я отступлю сейчас, то работа нескольких лет будет напрасной. Ненавижу лгать Джекки, я просто умолчал о предложении уйти в коммерческую организацию. Я не продам свою совесть за деньги.

— А кормить семью не важно? — Джекки хватает со стола тарелку и швыряет на пол. — Деньги, вещи, еда, все это для тебя мусор. Да, дорогой? — она берется за вторую.

— Хватит!

Я хватаю ее за руку, лицо Джекки искажает болезненная гримаса. Поспешно отпускаю, но ее глаза уже блестят от гнева.

— Не прикасайся ко мне. Ты такой же, как твой отец.

Я замираю. Я пытаюсь успокоиться. Я не такой. Отец был конченным человеком, пьющим и плюющим на свою семью, а я не такой. Я работаю на благое дело, я забочусь о них. Меня не бывает дома, потому что я занят настоящими делами, а не бессмысленной игрой в казино.