Три закона диалектики

Не ты один в министерство на поклон не пошёл сообщать, в кого ты обращаешься.

— И кем же ты стал, о чистокровнейший: комнатной левреткой или флобберчервём? — Блэк хохочет.

— Мерлин и Моргана, как же было хорошо, когда ты валялся в углу в бессознательном состоянии!

— Ты меня достал, сволочь!

— Блэк, заметь, — Малфой гордо выпрямляется около своей стены, — это ты постоянно кидаешься оскорблениями. А я всего лишь отвечаю на твои бесконечные вопросы и не срываюсь поминутно на крик.

Блэк яростно сверкает глазами. Но краешком сознания понимает, что эта сука где-то права: Малфой первый раз открыто проигнорировал его вопрос и если огрызался, то без остервенения. Блэк злобно клацает зубами и затыкается.

После примерно часа тишины Малфой осторожно нарушает молчание.

— Блэк, послушай. Не знаю, какие у тебя планы, но я ещё умирать не готов.

— Есть предложения? — огрызается Блэк.

— Вообще-то да. Может, не будешь перебивать?

Молчание тановится ему ответом, и Малфой продолжает.

— Палочки у нас отобрали и сковали руки. Но передвигаться по камере мы можем. И мне нужна твоя помощь.

Так вот оно что. Малфою опять что-то нужно, вот он и корчит вежливость. Кто бы сомневался.

— Малфой ПРОСИТ о помощи? Ради этого стоило угодить в тюрьму, пожалуй.

— Блэк, ты помогаешь мне — я вытаскиваю тебя отсюда. Слово Малфоя.

А это уже интересно. Слово главы чистокровного рода — это почти как нерушимый обет. Да и умирать на этой неделе не входило в планы Блэка. Если есть хоть малейший шанс отсюда выбраться — надо его использовать.

— Слово главы рода Малфоев?

— Как глава магического рода Малфоев и чистокровный маг в тринадцатом поколении даю слово не оставлять Сириуса Блэка, если мне, Люциусу Малфою, представиться возможность покинуть это поместье, и забрать его с собой. Доволен?

— Идёт. Что нужно от меня?

— Ползи ко мне и расстёгивай мою рубашку.

— Ты шутишь, Малфой?

— Нет, Блэк. Мне нужно, чтобы ты аккуратно расстегнул мою рубашку…

— Малфой, ублюдок, ты издеваешься?! Как твоя рубашка поможет выбраться отсюда?! Или ты думаешь, что, блядь, увидев твою голую грудь, все от восторгов попадают в обморок?!

— Сириус, дослушай меня, а потом возникай, — Малфой закатывает глаза. — Я дал тебе своё слово.

Молчание. Блэк ошарашен, услышав своё имя из уст этого гада.

— Так вот. Будучи умным человеком и тёмным магом, с детства учишься полагаться только на себя. И если коротко: у меня есть вторая волшебная палочка, нигде не зарегистрированная, чистая. Учти, о ней не знает даже моя семья. Она всегда при мне. Другие волшебники не могут её видеть или чувствовать без моего добровольного на то согласия…

— Как?

— Родовые чары крови. Они не рассеиваются даже в подобных защищённых от магии местах. Кроме того, отправляясь вчера к Лорду, я знал, что по головке меня в этот раз не погладят. Поэтому наложил ещё одно занятное заклятие: чтобы посторонний мог до неё дотронуться, нужно не только моё согласие. Одежда, под которой находится палочка, должна быть аккуратно снята или расстёгнута, а не разорвана или содрана с помощью заклинаний. Сейчас она прикреплена к поясу моих брюк, под рубашкой. То есть, чтобы её увидеть и взять, ты с моего согласия аккуратно расстёгиваешь эту рубашку и тогда вытаскиваешь палочку.

— Малфой, у меня связаны руки! За спиной! И я вообще не чувствую пальцев! Как ты себе это представляешь, идиот?

— У тебя есть рот. Расстегнуть пуговицы можно с помощью губ, зубов и языка. Неужели ни разу не пробовал? — Малфой самодовольно усмехается.

Блэка душит кашель возмущения.

— Сволочь, я тебе что, шлюха в Лютном переулке, чтобы рубашки на тебе расстёгивать?! Да пошёл ты!

Отрицание

— Сириус, — Малфой считает в уме до десяти и разжимает зубы. — Ты думаешь, я захожусь восторгами от происходящего? Ты вообще понимаешь, что нас ждёт через пару часов? Думаешь, в тебя кинут парочку Круциатусов, а затем подарят Аваду? Если да, то ты — тупой наивный недоросток! На нас будут демонстрировать все тёмные пыточные заклятия, какие только вспомнит сестричка Белла. Поверь, вспомнит она много. Через час её упражнений твои глаза вытекут, колени и пятки будут раздроблены, сухожилия порваны, кожу порежут в лоскуты, внутренности медленно прожарят, затем вырвут зубы и отсекут язык, под ногти загонят иглы, а в глотку будут лить раскалённое масло. А, ещё каждый из молодого выводка пожирательских детишек опробует на нас свои силы в любимом Непростительном №2. Всё это время остальные доблестные наблюдатели будут удерживать тебя в сознании и не дадут сдохнуть от кровопотери, — тут запал Малфоя кончился, и он опустил голову, переходя на шёпот. — Сириус, ты не видел, на что способна Беллатриса, красуясь перед Лордом.