Три закона диалектики

Сириус этого даже не замечает. Через пять минут отчаянной борьбы губы побаливают от трения с тканью, а язык саднит от царапин костяной застежки. Всё время хочется помочь себе руками, отчего стеснённые плечи сводит болезненной судорогой. Хлопок под губами стал влажным от слюны.

— Блэк, а Блэк? А собаки все такие слюнявые?

— Заткнись, Малфой! Сам бы попробовал!

— Не склонен принимать сомнительные предложения, — хмыкает Малфой в его ключицу. По позвоночнику бежит мурашка. Блэк на неё внимания не обращает. Зато он изловчился подцепить и зафиксировать зубами неуступчивую петлю и языком протолкнуть в неё гадскую пуговицу. Края ткани расходятся, и язык пробегает по фарфоровой коже. На пробежку по спине теперь отправляется небольшая группа взволнованных мурашек. Блэк делает вид, что ничего не замечает.

— Семьдесят восемь, — выдыхает Малфой.

Блэк думает, что ослышался.

— Чего?

— Семьдесят восемь, говорю. Это я тебе буду пуговицы отсчитывать.

Блэк в ужасе отшатывается.

— Блядь, только не говори, что на этом сраном куске материи восемь десятков застёжек! Если так, то я лучше сразу перегрызу горло тебе, и сам потом убьюсь, размозжив голову о стену!

— Спокойно, не горячись! Это всего лишь вербальная часть для снятия заклинания.

— А почему именно семьдесят восемь?

— Так надо, — Малфой как-то странно усмехается. — Ты лучше давай закрепляй навык.

Самодовольный ублюдок! Дай только выбраться…

Блэк сдвигается чуть вниз и начинает работать над второй пуговицей. Она оказывается столь же упрямой, зато руками Блек дёргать перестаёт. И вот язык пробует на вкус обнажённую кожу чуть ниже ключиц. Мурашки, мурашки.

— Семьдесят семь.

С третьей удаётся справиться чуть быстрее. Как только влажная ткань открывает очередной кусочек груди, он покрывается гусиной кожей. Блэк скользит взглядом чуть в сторону и натыкается на выпуклость соска. МУРАШ-Ш-ШКИ.

Да чтоб тебя! Сослать бы эти мурашки куда-нибудь.

А мурашки взяли и послушались: всей толпой со спины перекочевали куда-то в нижнюю часть живота.

— Семьдесят шесть, — выдыхает Малфой, тёплое дуновение проходит сквозь одежду Блэка. Мурашки переходят от беговых упражнений к силовым. Теперь они натянули какие-то невидимые канатики, два из которых скрутились вокруг сосков, а третий начал поднимать внушительное достоинство Блэка, как откидной мост. Блэк решил не думать: с дементорами помогало, авось и с мурашками прокатит.

— Семьдесят пять.

…

— Семьдесят четыре, — Блэк дышит куда-то под основание рёбер. Выдыхает, пытаясь согреть чужую кожу, хотя эта кожа и так горячая. Живот Малфоя напряжён и покрыт маленькими пупырышками.

— Семьдесят три, — как-то хрипло выдаёт Малфой. Блэк смотрит на впадинку пупка. Она так близко, в неё просто идеально войдёт кончик языка. Его «мост» уже подняли. Мурашки по случаю качественно выполненной работы с натяжением канатов устроили вечеринку на блэковских щеках. Щёки зарумянились от такого активного движения.

— Блэк, чего застыл? А ну, фас, Сириус!

Блэк кусает один из чётко очерченных квадратиков пресса.

— Ты что творишь, сволочь?!

— А нечего отдавать команды, которые сам не понимаешь! — рычит Блэк, тревожа приглянувшийся пупок. За что и получает. Малфой вцепляется зубами в живот Блэка и, резко дёрнув голову, отрывает сразу две пуговицы от серой рубашки Блэка, умудряясь при этом полностью вытащить её из брюк.

Сириус справляется с седьмой пуговицей, но та при этом разламывается под его зубами надвое. Блэк застывает.

— Семьдесят две.

— Пуговица… она раскололась.

— Хотя бы часть осталась на ткани?

— Да.

— Засчитывается. Не останавливайся.

Вот к чему это «не останавливайся»? Да ещё с придыханием?

В очередной раз чуть сдвинувшись всем телом вниз, Блэк понимает, что следующая кандидатка на расстёгивание находится прямо над поясом чёрных брюк. Брюки сшиты из плотной эластичной ткани, сидят довольно низко на бёдрах и очень чётко обрисовывают полунапряжённую плоть. С пуговицей он справляется менее чем за минуту. При этом кончик носа мягко касается чужого возбуждения.

— Семьдесят одна.

Блэк в нерешительности замирает.

— Рубашку нужно расстегнуть до конца. Освободи её.

Вот опять. Освободить — это как? Расстегнуть брюки? Или просто вытянуть ткань наружу? И вообще, что освобождать: рубашку или плоть? Нет, не о том думаю, да и думать не о чем. И не следует.

Из двух соблазнов должно выбирать меньший. Поэтому Блэк одними губами хватается за белый хлопок и тянет его вверх. Тот легко поддаётся. Малфой шумно выдыхает, ткань на его брюках ещё немного натягивается, а руки за спиной нервно лязгают браслетами.

— Семьдесят.