Три закона диалектики

Блэк, не глядя, ведёт губами чуть вниз, находит очередной костяной кружок и расстёгивает его.

— Шестьдесят девять, — судорожно хихикает Малфой.

Единство

Блэк открывает глаза и понимает сразу несколько интересных вещей (о сокамернике, о себе и о жизни в целом). Во-первых, брюки сокамернику тесны. Во-вторых, он сам уже твёрдый точно гоблинский меч. В-третьих, после получаса активных физических нагрузок шее требуется отдых. Блэк, не раздумывая, опускает голову на внутреннюю сторону бедра Малфоя, как на подушку, подбородком придавливает основание вставшего члена и произносит:

— Пуговиц больше не осталось.

Малфой кивает. Блэк этого не видит. Зато он ощущает, как кончик малфоевского носа двигается вверх-вниз по его эрекции. Мурашки оккупировали, кажется, всё тело: спину, живот, пальцы на ногах и даже кончики ресниц. Каким образом они забрались на ресницы? Волшебным, наверное…

Блэку сладко, тошно и хочется. А ещё он не зря учился расстёгивать пуговицы. Брючная застёжка поддаётся с первого раза, молния только жалобно щёлкает.

Под брюками настоящие аристократы белья не носят, поэтому язык сразу же погружается в жёсткие волосы лобка.

А ещё настоящие аристократы всё схватывают на лету. Пока Блэк одуревает от очередной волны жаркого запаха Малфоя, последний виртуозно расправляется с тремя пуговицами на штанах своего визави.

Следует невнятная пауза.

— Сириус…

— Да…

Приходится чуть отстраниться друг от друга, чтобы спустить брюки на бёдра. Для этих целей вполне хватает и сцепленных за спиной рук. А затем снова прижаться друг к другу, вдохнуть чужой запах. И снова отдать всё на откуп губам и языку. Зубы лучше попридержать.

Блэк способен сейчас только на рваный бешеный ритм, он не вбирает глубоко, зато голос не сдерживает. И стонет, стонет, стонет.

Малфой же обещает своим языком неземное наслаждение, туго обхватывая Блэка губами. И тут же отстраняется и прикусывает нежную кожицу у основания — предостерегает от резких движений, говоря: «Забудешь, с кем именно играешь — целым не выберешься». Малфой не стонет, он смотрит в глаза, не опуская головы, вылизывает яйца, легко целует тазовые косточки. И снова всасывает в себя безумного Блэка, даря обещанное наслаждение.

По губам Блэка стекает семя, он трётся щекой о бедро Малфоя, потом сцеловывает несколько упавших капель, а остальное втирает сжатыми губами в кожу. Люциус выпивает Блэка до конца, до последней крошки, до последнего рваного стона. А затем быстро сгибается и ставит смачный засос внизу блэковского живота. Клеймит. Потом откидывается и долго рассматривает колени Сириуса Блэка.

Качественные изменения

Волшебная палочка действительно обнаружилась за поясом брюк. Блэк зубами вытащил её и вложил в руки Малфоя, где она опять стала невидимой.

Когда за ними двоими пришли, брюки они друг другу застегнули. Штаны благородного джентльмена всегда должны быть в порядке, чем бы он ни занимался: игрой в бридж, чтением Пророка, пытками предателей или отсасыванием у другого благородного джентльмена. Но рубашка Малфоя так и осталась расхристанной. Блэк решил, что ему это очень к лицу. Как только Малфоя выволокли из камеры, он в секунду залечил повреждённую лодыжку и оглушил своего конвоира. И тут же из-за спины (рук он так и не освободил) кинул связку из ослепляющего проклятия и Силенцио в конвоира Блэка.

Блэк смирно наблюдал за стремительными движениями аристократа: его завораживали метающиеся вслед за хозяином белые пряди волос. Они хлестали по щекам, обнимали шею, оглаживали лопатки, оплетали уши. Блэк завидовал им. Вся его неуёмная импульсивная натура кинула свои эмоциональные ресурсы на приступ иррациональной ревности. Они ведь так и не добрались до губ друг друга тогда в камере. А вот одна из прядей добралась до рта Малфоя и нетерпеливо приклеилась к нему. Малфой таких нежностей не оценил и резко откинул её назад. Блэк задумался: его оттолкнут также?

Малфой тем временем сбросил стальные браслеты с рук и смотрел на Блэка взглядом юного естествоиспытателя. Подобрался к нему вплотную и спросил:

— Приятно смотреть, как другие работают?

— Я завидую твоим волосам — они могут касаться твоих губ, — выдал Блэк.

— Это легко исправить.

Малфой качнулся вперёд, обхватил Блэка за талию, набросился на его губы и аппарировал.

Через несколько мучительных мгновений чёрного вихря пожирательской аппарации они оказались в каком-то тёмном каменном переулке. Воздух пах лошадьми, тестом и далёкими полями. Спина Блека упиралась в каменную стену с вделанным в неё железным кольцом.

— Куда ты меня затащил, Малфой, — выдохнул Блэк. — Мерлин, сними же с меня наручники, я даже плеч не чувствую!

Малфой усмехнулся, взмахнул палочкой и… транcфигурировал свою рубашку в приталенный сюртук. Наколдовал ленту и собрал волосы в хвост.