Фандом: Гарри Поттер, Песнь Льда и Огня. Перед первым туром Тремудрого Турнира Гарри узнает о драконах и впадает в отчаяние. Помощь приходит, но не в том виде и не оттуда, откуда ждали.
Добавить в моё избранное
45 мин, 49 сек 10067
Бринден аж забыл обо все еще нывших ребрах и синяке на лбу — так у него перехватило дыхание.
— Тирошийцев? — восторженно переспросил он. — Настоящих? Ой, Дейрон, а правда, что на самом деле они все лысые, а волосы у них крашеные потому, что это не волосы, а парики? А правда, что они едят щенят на завтрак? А правда, что…
— Бринден, — Дейрон остановился и чуть приподнял его подбородок кончиками пальцев. — Могу я попросить тебя кое о чем?
— М-м?
— Если не хочешь войны между нами и Тирошем — не спрашивай ни о чем тирошийского посла, хорошо?
Бринден торопливо закивал — при отце-то и всем дворе он, конечно, ничего спрашивать не будет, он же не дурак. А вот как-нибудь после, вечером… скажем, на пиру, когда все перепьются дорнийского красного или еще чего-нибудь… пожалуй, можно — все решат, что он пошутил, и ничего ему не будет. Чуть не лопаясь от радости (он идет смотреть тирошийцев! Настоящих крашеных тирошийцев, как в той книжке у великого мейстера!), Бринден покрутил головой и, найдя Эйгора, от души показал ему язык; тот в ответ скривился и потряс тренировочным мечом — погоди у меня, мол. Бринден задумался над тем, какую бы еще рожу скорчить, но тут Дейрон заметил их обмен любезностями и увел его прочь — от новой драки подальше.
В тронном зале было яблоку негде упасть — рыцари и дамы, конюхи и кухонные девки чуть на головы друг другу не лезли, пытаясь разглядеть заморских гостей. Отец Бриндена — король Эйгон, четвертый этого имени — восседал на Железном троне высоко над всеми, так, что Бринден запрокинул голову, пытаясь разглядеть его грузную фигуру среди искривленных мечей. Справа у подножья трона стоял королевский десница, лорд Алин Баттервелл, слева — Дейрон, единственный законнорожденный сын короля и наследник престола; его жена, леди Мария, урожденная Мартелл, стояла чуть поодаль, среди придворных: ни для кого не было секретом, что Эйгон сильно недолюбливал невестку-дорнийку. Самому Бриндену леди Мария — высокая, полногрудая, темноволосая и темноглазая, с ее острым языком и немного не обычным чувством юмора — наоборот, нравилась… когда не хлопотала над ним, как курица над цыпленком, или не пыталась учить хорошим манерам, вот как сейчас, например.
— И где это ты был? — проворчала она, доставая из рукава надушенный платок и с силой вытирая им лицо Бриндену; он протестующе замычал и попытался было отстраниться, но бесполезно — у леди Марии было четверо сыновей и большой опыт общения с младшими незаконными деверями. — Чумазый, как конюшонок… еще и дублет порвал, и лоб разбил! Ради Семерых, Бринден, только не говори, что ты опять…
— Я не был в Блошином Конце, — обиженно протараторил Бринден. На самом деле, он же всего один раз туда сбежал, да и то его почти сразу нашла городская стража — ему что теперь, всю жизнь будут это вспоминать? — И я не лазал на статую Бейлора Благословенного, — хотя хотел, даже после того, как в последний раз его оттуда снимала вся Королевская Гвардия. — Я просто… я просто спрыгнул с дворовой лестницы, миледи. Правда.
Он уже приготовился выслушивать длинную отповедь о том, что незаконность рождения — это еще не повод вести себя не как принц, а как маленький дикарь, но леди Мария только покачала головой.
— Мальчишки, — вздохнула она, складывая платок. — Вон еще один прыгун — в прошлой жизни боги, определенно, сотворили его кузнечиком… Деймон, остановись и отдышись, пожалуйста, ты похож на перезрелый апельсин.
— Простите, миледи, — Деймон Блэкфайр, еще один старший сводный брат Бриндена, остановился около них, поправил одежду и улыбнулся; в новом красно-черном дублете, черном с красным плаще, сколотом у горла фибулой в виде трехголового дракона, и налобном венце черненого серебра с гранатами он выглядел настоящим принцем, так что Бринден даже немножко ему позавидовал — ему самому таким в жизни не стать. — Отец не говорил, что я должен делать?
— Его величество велел передать, чтобы ты в нужный момент вышел поприветствовать девочку.
— И все? — опешил Деймон.
— И все, — кивнула леди Мария. — Пока просто стой здесь и… кхм, старайся не сильно обращать на себя внимание придворных дам.
— Эй, подождите, — заволновался Бринден. — Какую еще девочку?
Девчонок при дворе, по его скромному мнению, была тьма-тьмущая. Действительно: две его родные сестры, две сводные (одна — законнорожденная), а еще всякие фрейлины, дочери и сестры членов Малого Совета, дочери и сестры придворных рыцарей… и все, как одна — в разноцветных платьях с шелестящими юбками, глупо хихикавшие, то и дело заслонявшиеся веерами и постреливавшие глазами в сторону возможных мужей. Если еще и эти тирошийцы свою девчонку привезут, решил Бринден, то это точно будет перебор. Не говоря уже о том, что щенкам на псарне угрожает серьезная опасность быть съеденными на завтрак вместо овсянки с медом.
— Эй! — он подергал леди Марию за шафранно-желтую юбку.
— Тирошийцев? — восторженно переспросил он. — Настоящих? Ой, Дейрон, а правда, что на самом деле они все лысые, а волосы у них крашеные потому, что это не волосы, а парики? А правда, что они едят щенят на завтрак? А правда, что…
— Бринден, — Дейрон остановился и чуть приподнял его подбородок кончиками пальцев. — Могу я попросить тебя кое о чем?
— М-м?
— Если не хочешь войны между нами и Тирошем — не спрашивай ни о чем тирошийского посла, хорошо?
Бринден торопливо закивал — при отце-то и всем дворе он, конечно, ничего спрашивать не будет, он же не дурак. А вот как-нибудь после, вечером… скажем, на пиру, когда все перепьются дорнийского красного или еще чего-нибудь… пожалуй, можно — все решат, что он пошутил, и ничего ему не будет. Чуть не лопаясь от радости (он идет смотреть тирошийцев! Настоящих крашеных тирошийцев, как в той книжке у великого мейстера!), Бринден покрутил головой и, найдя Эйгора, от души показал ему язык; тот в ответ скривился и потряс тренировочным мечом — погоди у меня, мол. Бринден задумался над тем, какую бы еще рожу скорчить, но тут Дейрон заметил их обмен любезностями и увел его прочь — от новой драки подальше.
В тронном зале было яблоку негде упасть — рыцари и дамы, конюхи и кухонные девки чуть на головы друг другу не лезли, пытаясь разглядеть заморских гостей. Отец Бриндена — король Эйгон, четвертый этого имени — восседал на Железном троне высоко над всеми, так, что Бринден запрокинул голову, пытаясь разглядеть его грузную фигуру среди искривленных мечей. Справа у подножья трона стоял королевский десница, лорд Алин Баттервелл, слева — Дейрон, единственный законнорожденный сын короля и наследник престола; его жена, леди Мария, урожденная Мартелл, стояла чуть поодаль, среди придворных: ни для кого не было секретом, что Эйгон сильно недолюбливал невестку-дорнийку. Самому Бриндену леди Мария — высокая, полногрудая, темноволосая и темноглазая, с ее острым языком и немного не обычным чувством юмора — наоборот, нравилась… когда не хлопотала над ним, как курица над цыпленком, или не пыталась учить хорошим манерам, вот как сейчас, например.
— И где это ты был? — проворчала она, доставая из рукава надушенный платок и с силой вытирая им лицо Бриндену; он протестующе замычал и попытался было отстраниться, но бесполезно — у леди Марии было четверо сыновей и большой опыт общения с младшими незаконными деверями. — Чумазый, как конюшонок… еще и дублет порвал, и лоб разбил! Ради Семерых, Бринден, только не говори, что ты опять…
— Я не был в Блошином Конце, — обиженно протараторил Бринден. На самом деле, он же всего один раз туда сбежал, да и то его почти сразу нашла городская стража — ему что теперь, всю жизнь будут это вспоминать? — И я не лазал на статую Бейлора Благословенного, — хотя хотел, даже после того, как в последний раз его оттуда снимала вся Королевская Гвардия. — Я просто… я просто спрыгнул с дворовой лестницы, миледи. Правда.
Он уже приготовился выслушивать длинную отповедь о том, что незаконность рождения — это еще не повод вести себя не как принц, а как маленький дикарь, но леди Мария только покачала головой.
— Мальчишки, — вздохнула она, складывая платок. — Вон еще один прыгун — в прошлой жизни боги, определенно, сотворили его кузнечиком… Деймон, остановись и отдышись, пожалуйста, ты похож на перезрелый апельсин.
— Простите, миледи, — Деймон Блэкфайр, еще один старший сводный брат Бриндена, остановился около них, поправил одежду и улыбнулся; в новом красно-черном дублете, черном с красным плаще, сколотом у горла фибулой в виде трехголового дракона, и налобном венце черненого серебра с гранатами он выглядел настоящим принцем, так что Бринден даже немножко ему позавидовал — ему самому таким в жизни не стать. — Отец не говорил, что я должен делать?
— Его величество велел передать, чтобы ты в нужный момент вышел поприветствовать девочку.
— И все? — опешил Деймон.
— И все, — кивнула леди Мария. — Пока просто стой здесь и… кхм, старайся не сильно обращать на себя внимание придворных дам.
— Эй, подождите, — заволновался Бринден. — Какую еще девочку?
Девчонок при дворе, по его скромному мнению, была тьма-тьмущая. Действительно: две его родные сестры, две сводные (одна — законнорожденная), а еще всякие фрейлины, дочери и сестры членов Малого Совета, дочери и сестры придворных рыцарей… и все, как одна — в разноцветных платьях с шелестящими юбками, глупо хихикавшие, то и дело заслонявшиеся веерами и постреливавшие глазами в сторону возможных мужей. Если еще и эти тирошийцы свою девчонку привезут, решил Бринден, то это точно будет перебор. Не говоря уже о том, что щенкам на псарне угрожает серьезная опасность быть съеденными на завтрак вместо овсянки с медом.
— Эй! — он подергал леди Марию за шафранно-желтую юбку.
Страница 5 из 13
