Фандом: Гарри Поттер, Песнь Льда и Огня. Перед первым туром Тремудрого Турнира Гарри узнает о драконах и впадает в отчаяние. Помощь приходит, но не в том виде и не оттуда, откуда ждали.
Добавить в моё избранное
45 мин, 49 сек 10071
— Какую девочку?
— Увидишь, — она поправила ему ворот у дублета. — Стой спокойно, будь любезен. И держи руку вот так — дыра на рукаве не будет так видна.
Бринден хотел было возразить, что дыра все равно не видна, если не присматриваться, но тут трижды протрубили герольды, распахнулись тяжелые резные двери, и в тронный зал вошел тирошийский посол в сопровождении своей свиты. Они были точь-в-точь такими же, как на картинках в книге великого мейстера Норвиля: светлокожими, в разноцветных богатых одеждах, а самое главное — с волосами всех возможных цветов и оттенков; Бринден заметил среди прочих толстого красноволосого тирошийца и решил, что тоже покрасит волосы в красный цвет — он как-то раз слышал от кого-то из придворных дам, что это очень красиво, когда волосы и глаза одного оттенка. Бринден даже начал придумывать план того, как это сделать — нарвать маков и листьев от чардрева, стащить на кухне кипятка и сварить их в нем, а потом попросить Мию и Дени вымыть ему голову этим отваром… можно еще кирпичей туда покрошить, они же тоже красные, только пусть за кирпичами Эйгор лезет, ему самому пока что на замковую стену не вскарабкаться — но тут вспомнил, что они с Эйгором поссорились, и приуныл. Надо все-таки извиниться перед ним — только вечером, когда братец немного остынет. Может, Бринден даже не будет его дразнить и таскать из его тайника медовые пряники… дня два. Или даже четыре. Как получится.
Тирошийцы тем временем дошли почти до самого трона и дружно склонились в поклоне — все, как один. Король благосклонно кивнул им, и вперед вышел толмач — синеволосый, в леопардовом плаще; посол что-то негромко сказал ему, и тот зачастил:
— Почтенный Рого Несторис от имени архона Тироша кланяется Эйгону, четвертому этого имени, королю андалов, ройнаров и Первых Людей…
Бринден пожалел, что стоял в первом ряду — незаметно зевнуть никак не получалось. Этикетные формулы и цветистые приветствия нагоняли на него сон — впрочем, как и на его братьев с племянниками; пышные придворные церемонии бастарды и внуки Эйгона Четвертого одинаково не любили, пусть и по разным причинам.
— … и рад сообщить, что строительство завершено.
По рядам придворных побежал шепоток; многие недоверчиво косились то на тирошийцев, то на короля. Бринден почесал в затылке — он явно чего-то не знал, и ему это не нравилось — и хотел уже спросить у леди Марии, но у той сделалось такое лицо, словно она получила известие о смерти или тяжелой болезни кого-то очень близкого, и Бринден к ней не полез.
— Деймон, — прошептал он. — А что это за строительство такое?
— Наш Милорд-Хочу-Все-Знать что-то пропустил? — тихо рассмеялся тот и взъерошил младшему брату волосы; Бринден скривился: из-за дурацкого прозвища — его Эйгор придумал, примерно в то же время как сам Бринден научился связно разговаривать и задавать вопросы — и из-за того, что на голове у него теперь было небольшое воронье гнездо. — Отец уже несколько месяцев строит за рекой деревянных драконов. Похоже, что сегодня закончили.
Бринден задумчиво наморщил нос:
— Они же бесполезные. Какой прок в деревянных драконах? Они даже огнем не смогут дышать — тут же сгорят.
— Эти могут, говорят, — пожал плечами Деймон. — И еще я слышал, что они огромны. Хотя… увидим вечером.
— Увидим? — Бринден не поверил своим ушам. — Деймон, Деймон… мы поедем вечером смотреть на драконов, которых строил отец?
— Ну-ка! — отмерла леди Мария; вид у нее был уже не расстроенный, а скорее рассерженный. — Бринден, говори потише, а то тебя уже на Стене слышно. Вы поедете, если король позволит — это все же зрелище не для детей.
— То есть, поедем в любом случае — отец нам все разрешает, ты же знаешь, — подмигнул Бриндену Деймон, но тут же осекся и деланно небрежно поправил плащ: из толпы тирошийцев к Железному Трону, заметно робея, вышла тоненькая девочка-подросток в богатом платье. — Кажется, мне нужно идти. Как вы думаете, миледи, я ей пон…
Очаровательно улыбнувшись, леди Мария подтолкнула его в спину — так, что он чуть не вылетел на середину зала; Деймон опешил было, но тут же склонился перед девчонкой в грациозном поклоне. Тирошийка Бриндену не понравилась: какая-то тихая, то и дело красневшая почти до корней волос, да и сами волосы у нее были не зеленые или синие, а светлые, почти бесцветные. Дейнерис в сто раз ее красивее, и Мия тоже, и Гвенис — если перестанет лопать столько пирожков и пряников, конечно… да даже малявка Шира, когда вырастет, будет куда симпатичнее этой бледной тирошийской моли! А ведь Деймону моль, кажется, даже нравится — вон он как передней выставляется, точно голубь перед горлинкой на ступенях Великой септы…
— Выставляется, говоришь? — фыркнула над ухом леди Мария. — Посмотрю я на тебя, когда его величество найдет тебе невесту, и тебе нужно будет произвести на нее должное впечатление.
— Увидишь, — она поправила ему ворот у дублета. — Стой спокойно, будь любезен. И держи руку вот так — дыра на рукаве не будет так видна.
Бринден хотел было возразить, что дыра все равно не видна, если не присматриваться, но тут трижды протрубили герольды, распахнулись тяжелые резные двери, и в тронный зал вошел тирошийский посол в сопровождении своей свиты. Они были точь-в-точь такими же, как на картинках в книге великого мейстера Норвиля: светлокожими, в разноцветных богатых одеждах, а самое главное — с волосами всех возможных цветов и оттенков; Бринден заметил среди прочих толстого красноволосого тирошийца и решил, что тоже покрасит волосы в красный цвет — он как-то раз слышал от кого-то из придворных дам, что это очень красиво, когда волосы и глаза одного оттенка. Бринден даже начал придумывать план того, как это сделать — нарвать маков и листьев от чардрева, стащить на кухне кипятка и сварить их в нем, а потом попросить Мию и Дени вымыть ему голову этим отваром… можно еще кирпичей туда покрошить, они же тоже красные, только пусть за кирпичами Эйгор лезет, ему самому пока что на замковую стену не вскарабкаться — но тут вспомнил, что они с Эйгором поссорились, и приуныл. Надо все-таки извиниться перед ним — только вечером, когда братец немного остынет. Может, Бринден даже не будет его дразнить и таскать из его тайника медовые пряники… дня два. Или даже четыре. Как получится.
Тирошийцы тем временем дошли почти до самого трона и дружно склонились в поклоне — все, как один. Король благосклонно кивнул им, и вперед вышел толмач — синеволосый, в леопардовом плаще; посол что-то негромко сказал ему, и тот зачастил:
— Почтенный Рого Несторис от имени архона Тироша кланяется Эйгону, четвертому этого имени, королю андалов, ройнаров и Первых Людей…
Бринден пожалел, что стоял в первом ряду — незаметно зевнуть никак не получалось. Этикетные формулы и цветистые приветствия нагоняли на него сон — впрочем, как и на его братьев с племянниками; пышные придворные церемонии бастарды и внуки Эйгона Четвертого одинаково не любили, пусть и по разным причинам.
— … и рад сообщить, что строительство завершено.
По рядам придворных побежал шепоток; многие недоверчиво косились то на тирошийцев, то на короля. Бринден почесал в затылке — он явно чего-то не знал, и ему это не нравилось — и хотел уже спросить у леди Марии, но у той сделалось такое лицо, словно она получила известие о смерти или тяжелой болезни кого-то очень близкого, и Бринден к ней не полез.
— Деймон, — прошептал он. — А что это за строительство такое?
— Наш Милорд-Хочу-Все-Знать что-то пропустил? — тихо рассмеялся тот и взъерошил младшему брату волосы; Бринден скривился: из-за дурацкого прозвища — его Эйгор придумал, примерно в то же время как сам Бринден научился связно разговаривать и задавать вопросы — и из-за того, что на голове у него теперь было небольшое воронье гнездо. — Отец уже несколько месяцев строит за рекой деревянных драконов. Похоже, что сегодня закончили.
Бринден задумчиво наморщил нос:
— Они же бесполезные. Какой прок в деревянных драконах? Они даже огнем не смогут дышать — тут же сгорят.
— Эти могут, говорят, — пожал плечами Деймон. — И еще я слышал, что они огромны. Хотя… увидим вечером.
— Увидим? — Бринден не поверил своим ушам. — Деймон, Деймон… мы поедем вечером смотреть на драконов, которых строил отец?
— Ну-ка! — отмерла леди Мария; вид у нее был уже не расстроенный, а скорее рассерженный. — Бринден, говори потише, а то тебя уже на Стене слышно. Вы поедете, если король позволит — это все же зрелище не для детей.
— То есть, поедем в любом случае — отец нам все разрешает, ты же знаешь, — подмигнул Бриндену Деймон, но тут же осекся и деланно небрежно поправил плащ: из толпы тирошийцев к Железному Трону, заметно робея, вышла тоненькая девочка-подросток в богатом платье. — Кажется, мне нужно идти. Как вы думаете, миледи, я ей пон…
Очаровательно улыбнувшись, леди Мария подтолкнула его в спину — так, что он чуть не вылетел на середину зала; Деймон опешил было, но тут же склонился перед девчонкой в грациозном поклоне. Тирошийка Бриндену не понравилась: какая-то тихая, то и дело красневшая почти до корней волос, да и сами волосы у нее были не зеленые или синие, а светлые, почти бесцветные. Дейнерис в сто раз ее красивее, и Мия тоже, и Гвенис — если перестанет лопать столько пирожков и пряников, конечно… да даже малявка Шира, когда вырастет, будет куда симпатичнее этой бледной тирошийской моли! А ведь Деймону моль, кажется, даже нравится — вон он как передней выставляется, точно голубь перед горлинкой на ступенях Великой септы…
— Выставляется, говоришь? — фыркнула над ухом леди Мария. — Посмотрю я на тебя, когда его величество найдет тебе невесту, и тебе нужно будет произвести на нее должное впечатление.
Страница 6 из 13
