Воспоминание

— Не может быть и речи! Ты никуда не поедешь! — сказал наместник Дэнетор, смерив сына суровым взглядом.

— Но почему? — Фарамир не успел открыть рот, как уже пожалел, что вообще заикнулся об этом, а в глазах отца снова полыхнула ярость.

«Почему я всегда его раздражаю?»

За пятнадцать лет жизни Фарамир успел прогневать отца куда больше раз, чем Боромир, который был на пять лет старше. Боромиру хватало смелости открыто идти против приказов отца, если они отличались от его собственного мнения, на Фарамира же отцовская злость обрушивалась внезапно и неожиданно, как лавина, и потом он многие часы задавался вопросом, что именно вызвало эту злость. Сейчас единственная его провинность была в том, что он хотел отправиться с Боромиром в поход против орков. Фарамира, в отличие от брата, не привлекало ратное дело, но он знал, что совсем скоро ему придется командовать войском Гондора в сражениях с сильными, хорошо обученными отрядами Врага. Боромир успел завоевать уважение и любовь, он был хорошим командиром, смелым и решительным, заботился о своих солдатах, и в ответ они платили ему безграничной преданностью. Фарамир невероятно гордился братом, но тосковал по временам, когда тот не покидал Минас Тирит. В детстве они были неразлучны, и, когда Боромир отправился в первый поход, его младший брат с трудом перенес расставание. С тех пор Боромир неделями не появлялся в городе, и его скупые по-военному письма не могли заменить Фарамиру его самого, а у отца он не искал утешения — даже если тот и скучал по старшему сыну, то не имел обыкновения показывать свои чувства. И тосковали они поодиночке, ожидая с поля боя хоть каких-нибудь вестей.

Теперь все могло измениться. После многих бесплодных попыток Фарамиру удалось наконец убедить брата, что он достаточно взрослый и может идти с ним в поход. После этого разговор с отцом не казался чем-то сложным: Фарамир подозревал, что отец беспокоится о нем куда меньше, чем о старшем брате, а ведь тот принял свой первый бой, когда был ненамного старше самого Фарамира.

— Я полагал, что выразился предельно ясно.

Фарамир распознал в холодном голосе отца назревающую бурю. Неужели он в самом деле не понимал, как ему хочется участвовать в этом походе?

— Я полагал, что попросил тебя объяснить мне причины отказа, — иронично отозвался Фарамир, идеально копируя интонации. Первый раз в жизни он так разговаривал с отцом, но тот гневался, и это придавало мужества.

— Твой брат никогда бы не позволил себе обратиться ко мне в таком тоне! — Взгляд отца не сулил ничего хорошего.

«Вот он, — подумал Фарамир, — вообще бы не колебался, если не считать, что ему и так все позволено».

Он уже понял, что, возможно, хватил лишнего. Шансы на то, что отец позволит ему эту поездку, снизились еще больше, но все-таки он не сдавался.

— Я устал сидеть в городе, пока мой брат сражается. Я хочу быть с ним. В конце концов, я тоже рыцарь Гондора.

«Ты тоже рыцарь Гондора», — так сказал отец, когда застал его над книгой, в то время как он должен был заниматься фехтованием.

— Ты будешь рыцарем только тогда, когда перестанешь витать в облаках и займешься учебой!

— Я стреляю из лука лучше Боромира, — запротестовал Фарамир.

— Хватит! — отрезал отец. — Ты поедешь, когда я решу, что ты к этому готов.

— Надеюсь, что не будет слишком поздно, — пробормотал Фарамир возмущенно и достаточно громко, так, что отец мог легко услышать. Но именно это Фарамиру было уже все равно, обычно он покорно сносил отцовский деспотизм, но в этот раз не мог и не хотел. Слишком много значил этот поход, чтобы он снова подчинился воле отца, к тому же он был уверен, что на этот раз отец неправ. Два учителя по просьбе Фарамира проверили его навыки, и они оба не преминули сообщить наместнику, что его младший сын готов к своему первому походу. Так что запрет был продиктован лишь тиранией и явной несправедливостью, мириться с которыми Фарамир не собирался.

— Почему ты так поступаешь со мной, отец? — со слезами спросил он, когда другие аргументы были исчерпаны. — Чем я хуже брата? — Слова полились сами собой, хоть Фарамир и знал, что позже о них пожалеет. — Почему ты всегда хвалишь только его и всегда ему уступаешь? Может быть, я не так отважен, как Боромир, но умоляю тебя, дай мне шанс самому убедиться в этом.

Серые глаза смотрели с упреком, злостью и просьбой одновременно.

«Почему ты так поступаешь со мной, Дэнетор? Войны, советы, маневры всегда важнее твоей семьи. Ты много раз обещал мне, что мы поедем. Когда же ты сдержишь слово? Я хотела бы снова увидеть Дол Амрот, показать его сыновьям, показать, как волны бьются о берег, и белые паруса кораблей»…

«Пожалуйста, пойми, Финдуилас, я наместник Гондора, я обязан!»

«Ты обязан, но что есть важнее, чем мы? Скажи, когда ты в последний раз играл с сыновьями? Дорогой, подумай, это всего лишь несколько дней.