Фандом: Остров сокровищ, Чёрные паруса. Вариация на тему смерти капитана Флинта.
Добавить в моё избранное
32 мин, 21 сек 19311
Что он все еще на судне, подтверждает лишь небольшое, почти незаметное покачивание. Все спокойно. Не слышно ни шагов, ни окриков, на борту ни единой живой души, только с соседней плантации доносятся обрывки грустной мелодии. Несмотря на поздний час, воздух все еще теплый. Рубашка прилипает к телу, пот заливает глаза, горло пересохло, и постоянное прикладывание к фляге не помогает, потому что жажда мучает беспрерывно, даже сразу после того, как выпита вся вода.
Заблуждаться не стоит, ночь все равно не принесет облегчения. Как только стемнеет, насекомые бросятся в атаку, и в этом ближнем бою проигравшая сторона известна заранее. В богатых домах, может быть, и справляются с этой проблемой, но на реке не спасет ничего: ни снадобья, ни натянутые сетки, ни стоическое спокойствие. Комары и так как безумные, а жара еще больше сводит их с ума. В таких условиях об отдыхе не идет речи.
«Даст бог, и мы отчалим как можно скорее. Даст бог, и вскоре задует ветер».
Билли еще раз бросает взгляд на портовые строения и заросли зелени, которые отделяют с этой стороны дом Эбигейл Эбершоу от дома Эша, а потом идет к лестнице, ведущей в трюм. В капитанскую каюту он, однако, не входит. Долгое время он слушает, пока, успокоенный доносящимися из каюты ровными голосами, не отстраняется и не садится возле стены, как человек, которого внезапно покинули силы. Он даже не пытается утереть пот со лба. Он настолько вымотан, что все доходит до него с опозданием. Если бы кто-то напал на него сейчас, не встретил бы особого сопротивления.
Скрежет двери вырывает его из дремоты.
— Что ты здесь делаешь? У тебя нет своей кровати? — Доктор Хауэлл смотрит на него сверху и тычет носком ботинка, как бездомного пса. Но потом он садится рядом, с явным облегчением вытянув перед собой ноги. — Спи, Билли, ты мне здесь не поможешь. Будет неплохо, если хоть один из нас выспится…
Если это вообще возможно, Тимоти Хауэлл выглядит еще хуже, чем Билли, и, наверное, немного ему осталось до того, как он потеряет сознание прямо на своем посту. Последние недели выдались у него жаркими. С тех пор, как он диагностировал первый на борту случай малярии, ни минуты покоя он уже не знал, а когда заболел и сам Флинт, то практически не выбирался из своей каюты. Это Хаэулл был инициатором остановки в Саванне. Заявил, что без хинина Флинт долго не протянет, и что если они не хотят плавать под командованием трупа, то должны немедленно раздобыть лекарство и обеспечить больному покой. Остановка была более чем опасна, но у них не было выхода, и пришлось рискнуть — хорошо, что они плавали теперь на старом торговом судне, которое в некотором смысле служило прикрытием. Ночью Билли отправился на разведку в Саванну, обнаружил, что недалеко живет Эбигейл Эбершоу, и решил попросить ее о помощи.
Так они оказались именно здесь, в расчете на то, что никто их не опознает. Не бросали якорь в главном порту, только в стороне, вблизи поместья мужа Эбигейл, и старались никому не попадаться на глаза. Но и осталось их, впрочем, не так уж и много. Большая часть команды ушла или погибла во время бунта, часть умерла от малярии, и все чувствовали дыхание смерти за спиной. Необходимости увещевать их не было, все вели себя безупречно, никаких драк или пьянства, только иногда кто-нибудь заходил узнать, жив ли еще «старик». Двое удрали без каких-либо объяснений. Билли хотел бы на них злиться, но не может, потому что в глубине души понимает их слишком хорошо. Сам он тоже сидит в Саванне как на иголках.
— Я в порядке, — отвечает он доктору, потирая глаза, которые вряд ли станут еще краснее. — Бывало и хуже. А что с ним?
Хауэлл пожимает плечами.
— Жар спал, теперь спит. Посмотрим, что будет утром. Не могу оценить, справляется он с болезнью или нет.
— Он ведь принимает хинин.
— Это правда. Но он получил его слишком поздно. Кроме того, уже в тот момент, когда он начал болеть, он был в плохом состоянии. Сначала рана, которая не хотела заживать, помнишь ведь, а потом малярия. Слишком много даже для Флинта. Если бы… — доктор замолкает и качает головой. Давно не стриженные волосы падают ему на лицо. — Сам не знаю. Надо ждать.
Билли кладет ему руку на плечо.
— Ты должен поспать, Тим, — говорит он. — Или хотя бы хоть что-нибудь съесть. Сам говоришь, что приступ прошел, пару часов все будет спокойно, так что иди, я останусь здесь и буду следить. Со мной все в порядке, правда, — лжет он, видя, что Хауэлл намерен запротестовать. — Если что-то случится, я не забуду тебя разбудить, не беспокойся.
Хауэлл смотрит на него внимательно, бормочет под нос: «Черт бы все это побрал», и, помедлив, поднимается с пола. Раньше он бы не сдался так просто. Раньше он обозвал бы Билли идиотом и самоубийцей и сделал бы все, чтобы заставить его отдохнуть, но это было еще до того, как мир упал им всем на головы. Теперь уже Хауэлл не может вести подобные споры.
Заблуждаться не стоит, ночь все равно не принесет облегчения. Как только стемнеет, насекомые бросятся в атаку, и в этом ближнем бою проигравшая сторона известна заранее. В богатых домах, может быть, и справляются с этой проблемой, но на реке не спасет ничего: ни снадобья, ни натянутые сетки, ни стоическое спокойствие. Комары и так как безумные, а жара еще больше сводит их с ума. В таких условиях об отдыхе не идет речи.
«Даст бог, и мы отчалим как можно скорее. Даст бог, и вскоре задует ветер».
Билли еще раз бросает взгляд на портовые строения и заросли зелени, которые отделяют с этой стороны дом Эбигейл Эбершоу от дома Эша, а потом идет к лестнице, ведущей в трюм. В капитанскую каюту он, однако, не входит. Долгое время он слушает, пока, успокоенный доносящимися из каюты ровными голосами, не отстраняется и не садится возле стены, как человек, которого внезапно покинули силы. Он даже не пытается утереть пот со лба. Он настолько вымотан, что все доходит до него с опозданием. Если бы кто-то напал на него сейчас, не встретил бы особого сопротивления.
Скрежет двери вырывает его из дремоты.
— Что ты здесь делаешь? У тебя нет своей кровати? — Доктор Хауэлл смотрит на него сверху и тычет носком ботинка, как бездомного пса. Но потом он садится рядом, с явным облегчением вытянув перед собой ноги. — Спи, Билли, ты мне здесь не поможешь. Будет неплохо, если хоть один из нас выспится…
Если это вообще возможно, Тимоти Хауэлл выглядит еще хуже, чем Билли, и, наверное, немного ему осталось до того, как он потеряет сознание прямо на своем посту. Последние недели выдались у него жаркими. С тех пор, как он диагностировал первый на борту случай малярии, ни минуты покоя он уже не знал, а когда заболел и сам Флинт, то практически не выбирался из своей каюты. Это Хаэулл был инициатором остановки в Саванне. Заявил, что без хинина Флинт долго не протянет, и что если они не хотят плавать под командованием трупа, то должны немедленно раздобыть лекарство и обеспечить больному покой. Остановка была более чем опасна, но у них не было выхода, и пришлось рискнуть — хорошо, что они плавали теперь на старом торговом судне, которое в некотором смысле служило прикрытием. Ночью Билли отправился на разведку в Саванну, обнаружил, что недалеко живет Эбигейл Эбершоу, и решил попросить ее о помощи.
Так они оказались именно здесь, в расчете на то, что никто их не опознает. Не бросали якорь в главном порту, только в стороне, вблизи поместья мужа Эбигейл, и старались никому не попадаться на глаза. Но и осталось их, впрочем, не так уж и много. Большая часть команды ушла или погибла во время бунта, часть умерла от малярии, и все чувствовали дыхание смерти за спиной. Необходимости увещевать их не было, все вели себя безупречно, никаких драк или пьянства, только иногда кто-нибудь заходил узнать, жив ли еще «старик». Двое удрали без каких-либо объяснений. Билли хотел бы на них злиться, но не может, потому что в глубине души понимает их слишком хорошо. Сам он тоже сидит в Саванне как на иголках.
— Я в порядке, — отвечает он доктору, потирая глаза, которые вряд ли станут еще краснее. — Бывало и хуже. А что с ним?
Хауэлл пожимает плечами.
— Жар спал, теперь спит. Посмотрим, что будет утром. Не могу оценить, справляется он с болезнью или нет.
— Он ведь принимает хинин.
— Это правда. Но он получил его слишком поздно. Кроме того, уже в тот момент, когда он начал болеть, он был в плохом состоянии. Сначала рана, которая не хотела заживать, помнишь ведь, а потом малярия. Слишком много даже для Флинта. Если бы… — доктор замолкает и качает головой. Давно не стриженные волосы падают ему на лицо. — Сам не знаю. Надо ждать.
Билли кладет ему руку на плечо.
— Ты должен поспать, Тим, — говорит он. — Или хотя бы хоть что-нибудь съесть. Сам говоришь, что приступ прошел, пару часов все будет спокойно, так что иди, я останусь здесь и буду следить. Со мной все в порядке, правда, — лжет он, видя, что Хауэлл намерен запротестовать. — Если что-то случится, я не забуду тебя разбудить, не беспокойся.
Хауэлл смотрит на него внимательно, бормочет под нос: «Черт бы все это побрал», и, помедлив, поднимается с пола. Раньше он бы не сдался так просто. Раньше он обозвал бы Билли идиотом и самоубийцей и сделал бы все, чтобы заставить его отдохнуть, но это было еще до того, как мир упал им всем на головы. Теперь уже Хауэлл не может вести подобные споры.
Страница 1 из 9
