Фандом: Остров сокровищ, Чёрные паруса. Вариация на тему смерти капитана Флинта.
Добавить в моё избранное
32 мин, 21 сек 19313
— Только помни, — бормочет он, — если что, будите меня.
Билли кивает. А потом, когда Хауэлл, наконец, исчезает за дверью, он некоторое время сидит в той же позе, что и раньше, и наблюдает, как полоса света ползет по доскам, из которых построены стены. Он не может заставить себя действовать. Теряет чувство времени и сам уже не знает, вечер ли сейчас или утро, и путается он уже не только в днях недели, но и в кораблях, потому что в последнее время они меняли корабли так часто, что трудно их сосчитать. Таким образом они запутывали следы. Это корыто, последнее, которое они захватили, больше напоминает плавучий барак, чем что-либо другое, но тем не менее неплохо служит — в первую очередь оно крепкое, словно старая лошадь, и совершенно не бросается в глаза. Именно этого они и хотели добиться. У них не хватало людей, чтобы сформировать хотя бы небольшую команду, не говоря уже о команде галеона, они не могли позволить себе привлекать всеобщее внимание. Если бы дело дошло до стычки, они проиграли бы еще до того, как обычная драка переросла бы во что-то более серьезное.
Каюта ничем не напоминает те, в которых Флинт проживал ранее. Вместо пространства — теснота, вместо роскошной мебели — кровать, стол, два стула и окна, на которых нет даже занавески. Только книги остались неизменными, потому что, где бы ни находился сам Флинт, там должны были находиться и книги, неважно, шла ли речь о палатке, натянутой на шестах, шалаше в джунглях, галеоне или торговой шхуне. Книг осталось сейчас немного, в последний поход он взял лишь несколько штук. Часть валяется сейчас на столе, другие навалены в кучу возле стены, рядом с капитанскими записями, и только одну Флинт держал всегда при себе, даже сейчас она лежит рядом с его рукой, готовая к прочтению. «Размышления» Марка Аврелия. Билли пообещал себе, что когда-нибудь прочтет эту книгу от корки от корки, но до сих пор ему не удалось ее даже начать.
Хауэлл был прав, капитан уснул. Лежит на спине, руки вытянуты вдоль тела, он неподвижен, как мумия. Лицо его немного разгладилось, но следы перенесенных страданий видны по-прежнему четко, и капли пота на висках не высохли. «Выглядит как труп», — думает Билли, тянется за платком и вытирает Флинту лоб. «Выглядит как труп и воняет, как труп, буквально разваливается на наших глазах, хотя еще пару недель назад мы верили, что он проклят богом и не получит даже царапины. А здесь, пожалуйста, достаточно было одного укуса комара»…
Только сейчас Билли замечает, что рядом с книгами, на постели, лежит что-то еще, что Флинт, должно быть, сжимал в руке, когда метался в горячке. Небольшой сверкающий кулон. Очень знакомый, и признать его можно без затруднений.
Билли быстро возвращает кулон на место.
— Нет, ты не собираешься поправляться, я прав? — вздыхает он и придвигает стул ближе к кровати. — Настаиваешь, чтобы ты умер. Мы с Хауэллом могли бы стоять на голове, а ты сдохнешь потому, что так решил. Чертов ублюдок.
Он сам не знает, зачем это говорит, если Флинт его по-любому не слышит, но не может остановиться. Потом закусывает губы и вслушивается в дыхание спящего, сначала хриплое и тревожное, потом почти неслышимое. Ну, это только первая фаза, момент затишья перед очередным штормом. Скоро Флинт снова будет метаться на кровати, ругаться, рваться и грозить всем смертью. В ловушке собственных кошмаров он лишь наполовину осознает, что с ним происходит. Предыдущей ночью Флинта приходилось удерживать, чтобы он не причинил себе боль, но все равно он поранился, пытаясь пробить стену голыми руками.
Утром Флинт общался с ними вполне адекватно. Он был бледный до синевы, мокрый от пота, но как-то ему удалось встать с кровати и подойти к столу, просмотреть карты. Все говорило о том, что ему стало лучше. Не прошло, однако, и трех часов, как он снова лежал в постели, стуча зубами, а лихорадка сводила его с ума. Хауэлл ожидал худшего с минуты на минуту, но вопреки его прогнозам, тем не менее, Флинт не умер. Он балансировал между одним миром и другим, и трудно было угадать, какой он выберет в конечном итоге − выиграет ли гнев или отказ от борьбы, тоска или желание бороться дальше. Но если бы Билли делал ставки на исход, он сказал бы, что Флинт уже не выйдет ни в одно плавание, и единственное, что его еще ждет, это путешествие по водам Стикса прямиком в ад.
Сон приходит внезапно, без разрешения. А на самом деле не столько сон, сколько проблески из прошлого, обрывки событий, изображения, сцены, вырванные из случившегося — уставший до предела ум уже сам не знает, что делает, поэтому смешивает все со всем. На голом деревянном полу появляются ковры, стол меняет контуры и превращается в рабочее бюро, окон становится так много, и они настолько огромные, что все помещение просто утопает в утреннем свете. Пахнет солью. Ветер сорвал со стола лист бумаги, но кто-то хватает его в последний момент, накрывает ладонью и кладет в книгу — закладкой. Потом встает из-за бюро и подходит к кровати.
Билли кивает. А потом, когда Хауэлл, наконец, исчезает за дверью, он некоторое время сидит в той же позе, что и раньше, и наблюдает, как полоса света ползет по доскам, из которых построены стены. Он не может заставить себя действовать. Теряет чувство времени и сам уже не знает, вечер ли сейчас или утро, и путается он уже не только в днях недели, но и в кораблях, потому что в последнее время они меняли корабли так часто, что трудно их сосчитать. Таким образом они запутывали следы. Это корыто, последнее, которое они захватили, больше напоминает плавучий барак, чем что-либо другое, но тем не менее неплохо служит — в первую очередь оно крепкое, словно старая лошадь, и совершенно не бросается в глаза. Именно этого они и хотели добиться. У них не хватало людей, чтобы сформировать хотя бы небольшую команду, не говоря уже о команде галеона, они не могли позволить себе привлекать всеобщее внимание. Если бы дело дошло до стычки, они проиграли бы еще до того, как обычная драка переросла бы во что-то более серьезное.
Каюта ничем не напоминает те, в которых Флинт проживал ранее. Вместо пространства — теснота, вместо роскошной мебели — кровать, стол, два стула и окна, на которых нет даже занавески. Только книги остались неизменными, потому что, где бы ни находился сам Флинт, там должны были находиться и книги, неважно, шла ли речь о палатке, натянутой на шестах, шалаше в джунглях, галеоне или торговой шхуне. Книг осталось сейчас немного, в последний поход он взял лишь несколько штук. Часть валяется сейчас на столе, другие навалены в кучу возле стены, рядом с капитанскими записями, и только одну Флинт держал всегда при себе, даже сейчас она лежит рядом с его рукой, готовая к прочтению. «Размышления» Марка Аврелия. Билли пообещал себе, что когда-нибудь прочтет эту книгу от корки от корки, но до сих пор ему не удалось ее даже начать.
Хауэлл был прав, капитан уснул. Лежит на спине, руки вытянуты вдоль тела, он неподвижен, как мумия. Лицо его немного разгладилось, но следы перенесенных страданий видны по-прежнему четко, и капли пота на висках не высохли. «Выглядит как труп», — думает Билли, тянется за платком и вытирает Флинту лоб. «Выглядит как труп и воняет, как труп, буквально разваливается на наших глазах, хотя еще пару недель назад мы верили, что он проклят богом и не получит даже царапины. А здесь, пожалуйста, достаточно было одного укуса комара»…
Только сейчас Билли замечает, что рядом с книгами, на постели, лежит что-то еще, что Флинт, должно быть, сжимал в руке, когда метался в горячке. Небольшой сверкающий кулон. Очень знакомый, и признать его можно без затруднений.
Билли быстро возвращает кулон на место.
— Нет, ты не собираешься поправляться, я прав? — вздыхает он и придвигает стул ближе к кровати. — Настаиваешь, чтобы ты умер. Мы с Хауэллом могли бы стоять на голове, а ты сдохнешь потому, что так решил. Чертов ублюдок.
Он сам не знает, зачем это говорит, если Флинт его по-любому не слышит, но не может остановиться. Потом закусывает губы и вслушивается в дыхание спящего, сначала хриплое и тревожное, потом почти неслышимое. Ну, это только первая фаза, момент затишья перед очередным штормом. Скоро Флинт снова будет метаться на кровати, ругаться, рваться и грозить всем смертью. В ловушке собственных кошмаров он лишь наполовину осознает, что с ним происходит. Предыдущей ночью Флинта приходилось удерживать, чтобы он не причинил себе боль, но все равно он поранился, пытаясь пробить стену голыми руками.
Утром Флинт общался с ними вполне адекватно. Он был бледный до синевы, мокрый от пота, но как-то ему удалось встать с кровати и подойти к столу, просмотреть карты. Все говорило о том, что ему стало лучше. Не прошло, однако, и трех часов, как он снова лежал в постели, стуча зубами, а лихорадка сводила его с ума. Хауэлл ожидал худшего с минуты на минуту, но вопреки его прогнозам, тем не менее, Флинт не умер. Он балансировал между одним миром и другим, и трудно было угадать, какой он выберет в конечном итоге − выиграет ли гнев или отказ от борьбы, тоска или желание бороться дальше. Но если бы Билли делал ставки на исход, он сказал бы, что Флинт уже не выйдет ни в одно плавание, и единственное, что его еще ждет, это путешествие по водам Стикса прямиком в ад.
Сон приходит внезапно, без разрешения. А на самом деле не столько сон, сколько проблески из прошлого, обрывки событий, изображения, сцены, вырванные из случившегося — уставший до предела ум уже сам не знает, что делает, поэтому смешивает все со всем. На голом деревянном полу появляются ковры, стол меняет контуры и превращается в рабочее бюро, окон становится так много, и они настолько огромные, что все помещение просто утопает в утреннем свете. Пахнет солью. Ветер сорвал со стола лист бумаги, но кто-то хватает его в последний момент, накрывает ладонью и кладет в книгу — закладкой. Потом встает из-за бюро и подходит к кровати.
Страница 2 из 9
