Фандом: Ориджиналы. Проклятое дитя. Неужели ничего нельзя изменить?
Добавить в моё избранное
65 мин, 50 сек 12536
Просто отойти и заняться своими делами…
Мысль эта и раньше нет-нет, да посещала их головы, но они почему-то с негодованием отвергали её. А теперь словно пелена спала с глаз. Это было наитие, божественное откровение, и орденцы ощутили вдруг снизошедший на них покой. И умиротворение.
Сбившись в кучку, они задремали, наслаждаясь ранее недоступными им тишиной и покоем, а Паромщик всё так же неторопливо вёл свое плавательное средство к смутно виднеющимся в тумане берегам.
Казалось, ничто не может поколебать его вечного спокойствия. Ни дружный храп заснувших орденцев, ни поднявшийся к ночи пронизывающий ветер… ни Фобос, выползающий из чёрной воды и карабкающийся на плот.
Он угрюмо поглядывал на сбежавший от него Орден сквозь чёрные мокрые волосы, заслонявшие его мертвенно бледное лицо, его оскаленные зубы яростно скрежетали что-то типа … семь дней… мы вам перезвоним«…. На четвереньках, зловеще и страшно клекоча, подбирался он к спящим. Вероятно, и на Паромщика у бывшего рабовладельца были какие-то планы, может быть, и спасителю он хотел промыть мозг своими глупостями, разжалобить его и заставить перевозить контрабандой свои шедевры в массы. А может, Фобос планировал его запугать — как сейчас можно было узнать, какие мысли роились в его безумной голове?»
Непризнанный гений — Творец никому не успел озвучить ни слова из того, что собирался сделать.
Всё так же невозмутимо и неторопливо Паромщик, закусив трубку, тихо, чтобы не потревожить сон натерпевшихся орденцев, вынул весло из набегающей волны и так же молча со всей дури огрел страшного Фобоса по голове. Рабовладелец и злой гений закатил глаза, расслабился и прекратил пугать общественность, потеряв сознание.
Всё так же молчаливо и деловито Перевозчик подцепил обмякшее тело монстра на весло, как известный продукт жизнедеятельности на лопату, и столкнул его в чёрную, порождённую самим же Фобосом, воду.
— Прощай же, Проклятое Дитя, — негромко вымолвил Паромщик, вытирая рукавом лицо. — Переродись и возвращайся в мир. Больше у тебя не будет права на ошибку.
Тихие волны сомкнулись над головой Фобоса и навсегда закрыли страницу истории, повествующей о его многочисленном Ордене. Это был конец.
— … и за борт её бросает в набежавшую волну… — промурлыкал Паромщик, вглядываясь в береговую черту, всё яснее виднеющуюся на горизонте.
Там, впереди, на песчаной сухой почве, в которой Учёному Коту будет удобнее рыть нору, под ослепительно-синим небом качались стройные сосны. В новой Берлоге не будет ни сырости, ни скользких червяков. Там свободные отныне орденцы найдут тишину и спокойствие. Но это уже будет совсем другая история…
В блогах тихо шуршала опадающая листва, гонимая вездесущим ветром. Заканчивался сентябрь.
Мысль эта и раньше нет-нет, да посещала их головы, но они почему-то с негодованием отвергали её. А теперь словно пелена спала с глаз. Это было наитие, божественное откровение, и орденцы ощутили вдруг снизошедший на них покой. И умиротворение.
Сбившись в кучку, они задремали, наслаждаясь ранее недоступными им тишиной и покоем, а Паромщик всё так же неторопливо вёл свое плавательное средство к смутно виднеющимся в тумане берегам.
Казалось, ничто не может поколебать его вечного спокойствия. Ни дружный храп заснувших орденцев, ни поднявшийся к ночи пронизывающий ветер… ни Фобос, выползающий из чёрной воды и карабкающийся на плот.
Он угрюмо поглядывал на сбежавший от него Орден сквозь чёрные мокрые волосы, заслонявшие его мертвенно бледное лицо, его оскаленные зубы яростно скрежетали что-то типа … семь дней… мы вам перезвоним«…. На четвереньках, зловеще и страшно клекоча, подбирался он к спящим. Вероятно, и на Паромщика у бывшего рабовладельца были какие-то планы, может быть, и спасителю он хотел промыть мозг своими глупостями, разжалобить его и заставить перевозить контрабандой свои шедевры в массы. А может, Фобос планировал его запугать — как сейчас можно было узнать, какие мысли роились в его безумной голове?»
Непризнанный гений — Творец никому не успел озвучить ни слова из того, что собирался сделать.
Всё так же невозмутимо и неторопливо Паромщик, закусив трубку, тихо, чтобы не потревожить сон натерпевшихся орденцев, вынул весло из набегающей волны и так же молча со всей дури огрел страшного Фобоса по голове. Рабовладелец и злой гений закатил глаза, расслабился и прекратил пугать общественность, потеряв сознание.
Всё так же молчаливо и деловито Перевозчик подцепил обмякшее тело монстра на весло, как известный продукт жизнедеятельности на лопату, и столкнул его в чёрную, порождённую самим же Фобосом, воду.
— Прощай же, Проклятое Дитя, — негромко вымолвил Паромщик, вытирая рукавом лицо. — Переродись и возвращайся в мир. Больше у тебя не будет права на ошибку.
Тихие волны сомкнулись над головой Фобоса и навсегда закрыли страницу истории, повествующей о его многочисленном Ордене. Это был конец.
— … и за борт её бросает в набежавшую волну… — промурлыкал Паромщик, вглядываясь в береговую черту, всё яснее виднеющуюся на горизонте.
Там, впереди, на песчаной сухой почве, в которой Учёному Коту будет удобнее рыть нору, под ослепительно-синим небом качались стройные сосны. В новой Берлоге не будет ни сырости, ни скользких червяков. Там свободные отныне орденцы найдут тишину и спокойствие. Но это уже будет совсем другая история…
В блогах тихо шуршала опадающая листва, гонимая вездесущим ветром. Заканчивался сентябрь.
Страница 20 из 20
