Фандом: Ориджиналы. Проклятое дитя. Неужели ничего нельзя изменить?
Добавить в моё избранное
65 мин, 50 сек 12535
— Доколе? — как завёденный, вопрошал Прапор, глухо стуча лбом о бревенчатое плавательное средство.
В его отчаянном вопле прослеживалась мысль, что это первый, но далеко не последний потоп в Ордене. Краткость прапорова вопроса несомненно подсказывала, что очередного катаклизма долго ждать не придётся, а упаднический эмоциональный фон как бы намекал на то, что Фобос в следующий раз затопит Орден отнюдь не сиськами, а ещё чем-нибудь похуже. Как умеренный гомофоб и несдержанный натурал, Прапор подобную смерть считал позорной и тоскливо мечтал о харакири.
— Он никогда не угомонится, — зловеще пообещала Куратор, — вот увидите. Придумает что-нибудь ещё. Найдёт, чем вынести нам мозг в следующий раз.
— Воспитанию дитятко не поддаётся, — мрачно шмыгнула носом Селена. — Даром преподаватели время со мною тратили — и далее по тексту.
— Может, его и в самом деле прокляли? — тоска в голосе Ветреной, казалось, была способна поглотить весь мир.
Орденцы согласно заворчали.
Учёный Кот же только чихнул в ответ, страшно смутился и принялся аккуратно раскладывать на плоту страницы спасённой книги на просушку.
Паромщик внимательно выслушивал жалобы спасённых орденцев, всё так же размеренно и тихо орудуя веслом.
— Да что там за чудовище такое? — хрипло поинтересовался он — скорее из вежливости, чем из настоящего любопытства. — Вы все преувеличиваете. Незачем его бояться. Не обращайте внимания, и всё.
— Да-а-а? — заорал дружно Орден, мгновенно выходя из уныния и впадая в ярость. Размахивая руками, скаля зубы и тараща глаза, они наперебой заголосили, рассказывая Паромщику и о своих злоключениях, и об изощрённых пытках, которым их подверг рабовладелец-Фобос.
Где-то на другом берегу информационного моря Стивен Кинг рыдал во сне, как младенец, погибая от зависти…
— Ой, кто это? — вдруг встревоженно пискнула Элис, дрожащей рукой указывая куда-то за спину Паромщику.
Тот неторопливо обернулся. Туман за его спиной с каждой секундой уплотнялся, постепенно превращаясь в женский силуэт. Казалось, эта женщина свободно скользит над волнами, слегка путаясь в слишком для неё длинном одеянии и размахивая широкими рукавами на манер крыльев. Наконец, она ступила на край плота, уже практически неотличимая от обычного человека, и стала внимательно рассматривать случайных пассажиров. Орденцы инстинктивно придвинулись поближе друг к другу.
— Призрак это, — Паромщик добродушно усмехнулся и даже словно слегка помолодел. — Не бойтесь, она вам ничего не сделает. Любопытна Призрак, словно белка, вот и заглянула на новых людей посмотреть: почему это на моём плоту много народа. Да и плывём мы не по стандартному моему курсу, знаете ли.
— И каков твой обычный курс? — прищурился Прапор, нервно теребя рукав. — И место назначения?
— А вот этого вам знать пока не положено, — неожиданно резко ответил Паромщик. — Всему своё время.
— А откуда эта Призрак — странное имя, однако — взялась? Или это тоже страшная тайна? — хмыкнула Куратор.
— Да не думаю, что страшная, — охотно откликнулся Паромщик, — я бы даже сказал, житейская. Просто не моя, и всё. Вот привыкнет она к вам — глядишь, и сама расскажет.
Призрак слегка улыбнулась и согласно кивнула. Затем плавным гибким движением села, прислонившись к мачте, и прикрыла глаза. Видно было, что она нисколько не дремлет, а продолжает слушать.
Постепенно орденцы перестали поминутно на неё коситься, и жалобы на коварного Фобоса полились с новой силой, словно вода из пожарного ствола. Где бы ни находился в этот момент блудный Творец, ему наверняка неистово икалось.
— Мы постоянно с ним возимся! И это вместо того, — вопила раскрасневшаяся Сорвиголова, — чтобы заниматься чем-то действительно интересным!
— А я его просто боюсь, до жути боюсь, — всхлипнула тихонько Элли.
— Сколько проектов, сколько планов, — стенал Прапор, трудолюбиво посыпая голову пеплом от трубки Паромщика.
Перевозчик в очередной раз мерно взмахнул веслом, переваривая информацию.
— А нафига вы всё это делаете? — сказал он веско и безразлично, нещадно прибивая веслом зарождающиеся угрызения совести орденцев. — Ну и занимались бы своими проектами. Отзывфестом вашим — хорошая же идея. Чего вы с дитём этим проклятым носитесь, хоть убейте, не пойму. Танцы для него с помпонами, работа каторжная без сна да без отдыха, и сердца ваши — тоже ему… на блюдечке с голубой каёмочкой. Да просто плюньте на него.
Яркое солнце вдруг пробилось сквозь плотные тучи и озарило спасательный транспорт нестерпимым светом: глаза слепых прозрели, сердца отворились для истины, и на орденцев вдруг снизошло Откровение, выражающееся в одном коротком, но точном и ёмком слове — а и правда, на?
С минуту сидели они с раскрытыми ртами, потрясённые красотой мира и открывшимся им таким простым, но верным решением проблемы.
В его отчаянном вопле прослеживалась мысль, что это первый, но далеко не последний потоп в Ордене. Краткость прапорова вопроса несомненно подсказывала, что очередного катаклизма долго ждать не придётся, а упаднический эмоциональный фон как бы намекал на то, что Фобос в следующий раз затопит Орден отнюдь не сиськами, а ещё чем-нибудь похуже. Как умеренный гомофоб и несдержанный натурал, Прапор подобную смерть считал позорной и тоскливо мечтал о харакири.
— Он никогда не угомонится, — зловеще пообещала Куратор, — вот увидите. Придумает что-нибудь ещё. Найдёт, чем вынести нам мозг в следующий раз.
— Воспитанию дитятко не поддаётся, — мрачно шмыгнула носом Селена. — Даром преподаватели время со мною тратили — и далее по тексту.
— Может, его и в самом деле прокляли? — тоска в голосе Ветреной, казалось, была способна поглотить весь мир.
Орденцы согласно заворчали.
Учёный Кот же только чихнул в ответ, страшно смутился и принялся аккуратно раскладывать на плоту страницы спасённой книги на просушку.
Паромщик внимательно выслушивал жалобы спасённых орденцев, всё так же размеренно и тихо орудуя веслом.
— Да что там за чудовище такое? — хрипло поинтересовался он — скорее из вежливости, чем из настоящего любопытства. — Вы все преувеличиваете. Незачем его бояться. Не обращайте внимания, и всё.
— Да-а-а? — заорал дружно Орден, мгновенно выходя из уныния и впадая в ярость. Размахивая руками, скаля зубы и тараща глаза, они наперебой заголосили, рассказывая Паромщику и о своих злоключениях, и об изощрённых пытках, которым их подверг рабовладелец-Фобос.
Где-то на другом берегу информационного моря Стивен Кинг рыдал во сне, как младенец, погибая от зависти…
— Ой, кто это? — вдруг встревоженно пискнула Элис, дрожащей рукой указывая куда-то за спину Паромщику.
Тот неторопливо обернулся. Туман за его спиной с каждой секундой уплотнялся, постепенно превращаясь в женский силуэт. Казалось, эта женщина свободно скользит над волнами, слегка путаясь в слишком для неё длинном одеянии и размахивая широкими рукавами на манер крыльев. Наконец, она ступила на край плота, уже практически неотличимая от обычного человека, и стала внимательно рассматривать случайных пассажиров. Орденцы инстинктивно придвинулись поближе друг к другу.
— Призрак это, — Паромщик добродушно усмехнулся и даже словно слегка помолодел. — Не бойтесь, она вам ничего не сделает. Любопытна Призрак, словно белка, вот и заглянула на новых людей посмотреть: почему это на моём плоту много народа. Да и плывём мы не по стандартному моему курсу, знаете ли.
— И каков твой обычный курс? — прищурился Прапор, нервно теребя рукав. — И место назначения?
— А вот этого вам знать пока не положено, — неожиданно резко ответил Паромщик. — Всему своё время.
— А откуда эта Призрак — странное имя, однако — взялась? Или это тоже страшная тайна? — хмыкнула Куратор.
— Да не думаю, что страшная, — охотно откликнулся Паромщик, — я бы даже сказал, житейская. Просто не моя, и всё. Вот привыкнет она к вам — глядишь, и сама расскажет.
Призрак слегка улыбнулась и согласно кивнула. Затем плавным гибким движением села, прислонившись к мачте, и прикрыла глаза. Видно было, что она нисколько не дремлет, а продолжает слушать.
Постепенно орденцы перестали поминутно на неё коситься, и жалобы на коварного Фобоса полились с новой силой, словно вода из пожарного ствола. Где бы ни находился в этот момент блудный Творец, ему наверняка неистово икалось.
— Мы постоянно с ним возимся! И это вместо того, — вопила раскрасневшаяся Сорвиголова, — чтобы заниматься чем-то действительно интересным!
— А я его просто боюсь, до жути боюсь, — всхлипнула тихонько Элли.
— Сколько проектов, сколько планов, — стенал Прапор, трудолюбиво посыпая голову пеплом от трубки Паромщика.
Перевозчик в очередной раз мерно взмахнул веслом, переваривая информацию.
— А нафига вы всё это делаете? — сказал он веско и безразлично, нещадно прибивая веслом зарождающиеся угрызения совести орденцев. — Ну и занимались бы своими проектами. Отзывфестом вашим — хорошая же идея. Чего вы с дитём этим проклятым носитесь, хоть убейте, не пойму. Танцы для него с помпонами, работа каторжная без сна да без отдыха, и сердца ваши — тоже ему… на блюдечке с голубой каёмочкой. Да просто плюньте на него.
Яркое солнце вдруг пробилось сквозь плотные тучи и озарило спасательный транспорт нестерпимым светом: глаза слепых прозрели, сердца отворились для истины, и на орденцев вдруг снизошло Откровение, выражающееся в одном коротком, но точном и ёмком слове — а и правда, на?
С минуту сидели они с раскрытыми ртами, потрясённые красотой мира и открывшимся им таким простым, но верным решением проблемы.
Страница 19 из 20
