Фандом: Гарри Поттер. Все ли родители магглорожденных согласны отдать ребенка в Хогвартс? И правда ли, что маги способны только применять силу к ничтожным магглам?
Добавить в моё избранное
6 мин, 41 сек 10806
— скорчила надменную мордочку Энни. — Мама, папа, давайте мы лучше позвоним мистеру Муру. Пусть он придет и проверит документы у мэм.
— Я… — несколько смутилась МакГонагалл. — Не хотела бы применять иных мер воздействия к вам, мистер Свон.
— Не обижайтесь на Энни, мэм, — отмахнулся мистер Свон. — Она мечтает стать полицейским. И еще она заслуживает того, чтобы я ее наказал за грубость.
— Вы наказываете детей? — насторожилась МакГонагалл. — Каким образом?
— Работой в саду, — ответила миссис Свон. — Наказание — это та работа, которую делать нужно, но которую они делать не любят. Например, собирать вредителей.
— Фу-у, — скривилась Энни.
— И как на это реагирует Алекс? — напирала МакГонагалл.
— Как должно, — гордо сказал мистер Свон. — Выполняет работу. Он мужчина.
— И никогда не было ничего странного? Ветер, или, может, что-нибудь ломалось?
— Лопату он однажды сломал, — припомнил мистер Свон. — Но детская лопата, мэм, это такая штука, которая всегда может сломаться.
МакГонагалл задумалась на мгновение, потом решительно достала палочку длиной дюймов в двенадцать и протянула ее Алексу.
— Не хочешь попробовать? — предложила она.
Алекс завороженно протянул было руку, но внезапно отдернул ее.
— Я вам лучше кое-что другое покажу! — крикнул он и умчался, но тут же вернулся со скрипкой в руках. — Вот.
Он осторожно, еще не очень умело прижал скрипку к плечу и прикрыл глаза, а потом с таинственной улыбкой извлек из скрипки несколько робких звуков. Но постепенно его движения становились увереннее, а музыка — четче, плавней, скрипка запела и заплакала в руках одиннадцатилетнего мальчика. Алекс рассказывал, как встает по утрам из-за леса ослепительно-желтое солнце, как загораются искры росы на траве, как неловко бегает по лугу теленок, как журчит ручей и перекликаются в изумрудах листвы птицы. Он рассказывал, как смывает усталость и грусть летний дождь, как тепло тычется в заботливую руку корова, как пахнет свежескошенной травой и как в небе загорается, постепенно становясь все ярче, радуга…
— Ты настоящий талант, — восхищенно произнесла МакГонагалл, когда скрипка умолкла. Она, казалось, вернулась в какие-то безумно далекие времена, может быть, в собственное детство, такое же простое, незатейливое и пахнущее молоком. Но потом она резко стерла грустную улыбку с лица. — Мне жаль, мистер Свон. Мне правда очень жаль…
Она встала и выпрямилась, и рука ее сжала палочку. Но мистер Свон оказался быстрее. Легко и бережно он перехватил ее руку и забрал палочку, так, что МакГонагалл не успела даже среагировать.
— Простите, мэм, — тихо сказал он, — что мне пришлось применить к вам силу. — Но я не просто протирал штаны в армии, я воевал. Мне показалось, что вы хотите причинить вред моей семье. И не будь я Морган Свон, если я позволю кому-нибудь это сделать.
Он внимательно смотрел в глаза МакГонагалл, и та, выждав несколько минут, сдалась.
— Что ж, хорошо… я передам, что мальчик оказался сквибом, — непонятно сказала она. — Вы отдадите мне палочку? — несколько робко попросила она. — Я выросла среди магглов, среди простых людей, — пояснила она совсем другим, спокойным и мягким голосом. — И… я иду на нарушение всех мыслимых правил, но я не могу погубить такой талант. Берегите Алекса, мистер Свон. Я позабочусь о том, чтобы вашу семью больше никогда не беспокоили.
Алекс Свон долго смотрел на скромный могильный камень. Он чувствовал, как щиплет глаза, но сдерживал слезы — при Энни.
— Как он погиб? — спросил он.
— Я не знаю, — отозвалась Энни. — И даже старший детектив-инспектор мне ничего не сказал. Его просто похоронили.
— Он был моим другом, — Алекс украдкой вытер предательски выскочившую слезу. — Пусть в далеком детстве, но он был моим другом. Я не видел его много лет, но мне его не хватает.
— Миссис Криви сказала матери, что тогда была неправа, — вздохнула Энни. — Но сделанного не воротишь. Она плакала… ругала себя. А мама плакала вместе с ней. И я плакала, Алекс. Так, чтобы никто не видел. Знаешь, миссис Криви сказала, что Колин все эти годы скучал по твой музыке…
— Я сыграю для него, Энни, — Алекс коснулся тонкой рукой музыканта холодного камня. — Давай сейчас поверим, что он нас услышит? Просто возьмем и поверим, хотя это и глупо.
Он бережно вынул скрипку из футляра и уверенным, красивым жестом приложил ее к плечу. Закрыл глаза и невесомо коснулся струн смычком.
— Для тебя, Колин, — прошептал он. — Это магия памяти, магия музыки, мой друг. Слушай…
— Я… — несколько смутилась МакГонагалл. — Не хотела бы применять иных мер воздействия к вам, мистер Свон.
— Не обижайтесь на Энни, мэм, — отмахнулся мистер Свон. — Она мечтает стать полицейским. И еще она заслуживает того, чтобы я ее наказал за грубость.
— Вы наказываете детей? — насторожилась МакГонагалл. — Каким образом?
— Работой в саду, — ответила миссис Свон. — Наказание — это та работа, которую делать нужно, но которую они делать не любят. Например, собирать вредителей.
— Фу-у, — скривилась Энни.
— И как на это реагирует Алекс? — напирала МакГонагалл.
— Как должно, — гордо сказал мистер Свон. — Выполняет работу. Он мужчина.
— И никогда не было ничего странного? Ветер, или, может, что-нибудь ломалось?
— Лопату он однажды сломал, — припомнил мистер Свон. — Но детская лопата, мэм, это такая штука, которая всегда может сломаться.
МакГонагалл задумалась на мгновение, потом решительно достала палочку длиной дюймов в двенадцать и протянула ее Алексу.
— Не хочешь попробовать? — предложила она.
Алекс завороженно протянул было руку, но внезапно отдернул ее.
— Я вам лучше кое-что другое покажу! — крикнул он и умчался, но тут же вернулся со скрипкой в руках. — Вот.
Он осторожно, еще не очень умело прижал скрипку к плечу и прикрыл глаза, а потом с таинственной улыбкой извлек из скрипки несколько робких звуков. Но постепенно его движения становились увереннее, а музыка — четче, плавней, скрипка запела и заплакала в руках одиннадцатилетнего мальчика. Алекс рассказывал, как встает по утрам из-за леса ослепительно-желтое солнце, как загораются искры росы на траве, как неловко бегает по лугу теленок, как журчит ручей и перекликаются в изумрудах листвы птицы. Он рассказывал, как смывает усталость и грусть летний дождь, как тепло тычется в заботливую руку корова, как пахнет свежескошенной травой и как в небе загорается, постепенно становясь все ярче, радуга…
— Ты настоящий талант, — восхищенно произнесла МакГонагалл, когда скрипка умолкла. Она, казалось, вернулась в какие-то безумно далекие времена, может быть, в собственное детство, такое же простое, незатейливое и пахнущее молоком. Но потом она резко стерла грустную улыбку с лица. — Мне жаль, мистер Свон. Мне правда очень жаль…
Она встала и выпрямилась, и рука ее сжала палочку. Но мистер Свон оказался быстрее. Легко и бережно он перехватил ее руку и забрал палочку, так, что МакГонагалл не успела даже среагировать.
— Простите, мэм, — тихо сказал он, — что мне пришлось применить к вам силу. — Но я не просто протирал штаны в армии, я воевал. Мне показалось, что вы хотите причинить вред моей семье. И не будь я Морган Свон, если я позволю кому-нибудь это сделать.
Он внимательно смотрел в глаза МакГонагалл, и та, выждав несколько минут, сдалась.
— Что ж, хорошо… я передам, что мальчик оказался сквибом, — непонятно сказала она. — Вы отдадите мне палочку? — несколько робко попросила она. — Я выросла среди магглов, среди простых людей, — пояснила она совсем другим, спокойным и мягким голосом. — И… я иду на нарушение всех мыслимых правил, но я не могу погубить такой талант. Берегите Алекса, мистер Свон. Я позабочусь о том, чтобы вашу семью больше никогда не беспокоили.
Алекс Свон долго смотрел на скромный могильный камень. Он чувствовал, как щиплет глаза, но сдерживал слезы — при Энни.
— Как он погиб? — спросил он.
— Я не знаю, — отозвалась Энни. — И даже старший детектив-инспектор мне ничего не сказал. Его просто похоронили.
— Он был моим другом, — Алекс украдкой вытер предательски выскочившую слезу. — Пусть в далеком детстве, но он был моим другом. Я не видел его много лет, но мне его не хватает.
— Миссис Криви сказала матери, что тогда была неправа, — вздохнула Энни. — Но сделанного не воротишь. Она плакала… ругала себя. А мама плакала вместе с ней. И я плакала, Алекс. Так, чтобы никто не видел. Знаешь, миссис Криви сказала, что Колин все эти годы скучал по твой музыке…
— Я сыграю для него, Энни, — Алекс коснулся тонкой рукой музыканта холодного камня. — Давай сейчас поверим, что он нас услышит? Просто возьмем и поверим, хотя это и глупо.
Он бережно вынул скрипку из футляра и уверенным, красивым жестом приложил ее к плечу. Закрыл глаза и невесомо коснулся струн смычком.
— Для тебя, Колин, — прошептал он. — Это магия памяти, магия музыки, мой друг. Слушай…
Страница 2 из 2
