Фандом: Ориджиналы. Бальдр вернется, жить будет с Хёдом у Хрофта в чертогах, в жилище богов — довольно ли вам этого? Старшая Эдда. Прорицание вёльвы…
Добавить в моё избранное
11 мин, 9 сек 7448
Темнота обрушивается совершенно неожиданно.
И только потом слышен нарастающий гул и грохот, и тяжелое колебание земли под ногами, как будто огромный зверь передернул шкурой, лениво сгоняя муху.
Йохану нужно немного времени, чтобы понять: темнота наступила оттого, что откуда-то сверху свалилась огромная глыба снега. Почему-то и по счастью, не слежавшаяся, а довольно рыхлая, иначе все, конец бы ему настал прямо тут.
Сам по себе обвал в горах его не удивляет. Да и со звуком здесь чего только не творится. Странно, что снег упал на него раньше, чем тело почувствовало сейсмические толчки. Но и это — причина для размышлений на какой-нибудь спокойный вечер у камина или в баре. Сейчас у Йохана только одна мысль: надо выбираться.
Надежда не дает замереть, движение не дает замерзнуть, однако проходит куда больше времени, чем он рассчитывал, прежде чем рука неожиданно «проваливается» вперед, пробивая последнюю тонкую снежную стенку. Еще минут пятнадцать равномерной работы — а вот тут очень важно не сорваться и не броситься вперед ополоумевшим зайцем! — и вот наконец-то холодный свежий воздух нежно облизывает потное лицо.
Йохан вылезает на боковину сугроба как на непрочный лед, раскидывая руки и ложась телом, чтобы распределить вес, аккуратно вытаскивает ноги и плавно съезжает к подножию небольшой снежной горы.
Однако… С турбазы он вышел, конечно, не рано утром, но точно помнит, что в горловину между двух хребтов заходил, когда солнце стояло еще довольно высоко. А сейчас еще чуть-чуть, и оно нырнет за край одной из вершин, окаймляющих долину, выход из которой теперь закрывает обвал.
Перебираться через него одному, без связи, — а Йохан успел обнаружить, что аккумулятор в мобильнике сел в ноль, — да еще на ночь глядя — это просто самоубийство.
Он присматривается повнимательнее, глянь-ка, а в долине есть дом и довольно большой, и точно жилой, потому что пара окон отсвечивают не отражением солнца, а вполне себе самостоятельно. Значит, ему туда.
К тому моменту, как Йохан добирается от засыпанной горловины до вольно раскинувшегося дома с парой пристроек, солнце действительно уходит за гору. Повернувшись, чтобы постучать в дверь, он замирает в созерцательном оцепенении. Это что, гостиница? Во всяком случае, над крыльцом закреплена вывеска. И в первую минуту кажется, что он пялится на Рёкский камень. Но когда Йохан трясет головой, становится ясно, что надпись вполне можно прочесть, хоть она и впрямь стилизована под младшие руны.
Правда, смысл названия от этого не проясняется, так как на старой, но еще прочной деревянной доске всего два слова: Хрофтов схрон.
Йохан пожимает плечами и берется за дверной молоток, отчеканенный в виде злобной волчьей головы.
Странный сегодня день, думает Йохан, глядя на того, кто открывает ему дверь.
Полное ощущение, что у хозяина гостиницы — если это, конечно, он — кожа ровного сине-голубого цвета и в глазах переливаются красные сполохи…
Ерунда, конечно, тут же думает он, когда рослая, хоть и тонкая фигура отступает немного, пропуская гостя в холл.
Обыкновенный мужчина, молодой, бледный, черноволосый и с яркими зелеными глазами, вот привидится же… Отсвет от снега это был, не иначе…
— Вечер добрый, — улыбается хозяин, отходя за конторку, которая, кажется, вырезана из дерева, древнего, как самый старый баобаб на земле.
Йохан улыбается в ответ и проходит ближе.
Точно, гостиница, семейная, наверное. Холл небольшой, только и помещается, что недлинная стойка с темной, выглаженной годами поверхностью, за которой стоит удобное высокое кресло и висит панель с ключами от номеров, их всего-то девять.
— Итак, дорогой гость, имя мне Лофт, и это — мой дом, а заодно и пристанище для случайных путников. Желаете снять номер на ночь?
Йохан смеется:
— А у меня есть выход?
Хозяин небрежно пожимает плечами:
— Выход есть всегда, причем, как правило, вовсе не один…
Лофт ведет его по лестнице на второй этаж, вручает ключ и показывает на дверь справа:
— Ваш номер, господин Улссон.
— Йохан…
— Хорошо, Йохан, — кивает хозяин. — Камин затоплен, в конце коридора душевая, горячая вода есть. Кстати, в шкафу чистые сухие вещи, простые, но удобные и, думаю, будут вам впору. А свои развесьте просушиться.
Он стоит, приглушенно мерцая изумрудами глаз, глядя, как гость первым делом расправляет на вешалке мокрую куртку.
— Устроитесь, спускайтесь в гостиную. Сегодня у нас общий ужин… Думаю, вместе вкушать трапезу интереснее, всегда что-нибудь да приключается…
Йохан собирается ответить в том смысле, что обязательно придет, но в коридоре уже никого нет.
А он как раз хотел спросить, кто догадался заранее затопить камин…
Комната, которую хозяин назвал гостиной, — довольно большой зал на первом этаже.
И только потом слышен нарастающий гул и грохот, и тяжелое колебание земли под ногами, как будто огромный зверь передернул шкурой, лениво сгоняя муху.
Йохану нужно немного времени, чтобы понять: темнота наступила оттого, что откуда-то сверху свалилась огромная глыба снега. Почему-то и по счастью, не слежавшаяся, а довольно рыхлая, иначе все, конец бы ему настал прямо тут.
Сам по себе обвал в горах его не удивляет. Да и со звуком здесь чего только не творится. Странно, что снег упал на него раньше, чем тело почувствовало сейсмические толчки. Но и это — причина для размышлений на какой-нибудь спокойный вечер у камина или в баре. Сейчас у Йохана только одна мысль: надо выбираться.
Надежда не дает замереть, движение не дает замерзнуть, однако проходит куда больше времени, чем он рассчитывал, прежде чем рука неожиданно «проваливается» вперед, пробивая последнюю тонкую снежную стенку. Еще минут пятнадцать равномерной работы — а вот тут очень важно не сорваться и не броситься вперед ополоумевшим зайцем! — и вот наконец-то холодный свежий воздух нежно облизывает потное лицо.
Йохан вылезает на боковину сугроба как на непрочный лед, раскидывая руки и ложась телом, чтобы распределить вес, аккуратно вытаскивает ноги и плавно съезжает к подножию небольшой снежной горы.
Однако… С турбазы он вышел, конечно, не рано утром, но точно помнит, что в горловину между двух хребтов заходил, когда солнце стояло еще довольно высоко. А сейчас еще чуть-чуть, и оно нырнет за край одной из вершин, окаймляющих долину, выход из которой теперь закрывает обвал.
Перебираться через него одному, без связи, — а Йохан успел обнаружить, что аккумулятор в мобильнике сел в ноль, — да еще на ночь глядя — это просто самоубийство.
Он присматривается повнимательнее, глянь-ка, а в долине есть дом и довольно большой, и точно жилой, потому что пара окон отсвечивают не отражением солнца, а вполне себе самостоятельно. Значит, ему туда.
К тому моменту, как Йохан добирается от засыпанной горловины до вольно раскинувшегося дома с парой пристроек, солнце действительно уходит за гору. Повернувшись, чтобы постучать в дверь, он замирает в созерцательном оцепенении. Это что, гостиница? Во всяком случае, над крыльцом закреплена вывеска. И в первую минуту кажется, что он пялится на Рёкский камень. Но когда Йохан трясет головой, становится ясно, что надпись вполне можно прочесть, хоть она и впрямь стилизована под младшие руны.
Правда, смысл названия от этого не проясняется, так как на старой, но еще прочной деревянной доске всего два слова: Хрофтов схрон.
Йохан пожимает плечами и берется за дверной молоток, отчеканенный в виде злобной волчьей головы.
Странный сегодня день, думает Йохан, глядя на того, кто открывает ему дверь.
Полное ощущение, что у хозяина гостиницы — если это, конечно, он — кожа ровного сине-голубого цвета и в глазах переливаются красные сполохи…
Ерунда, конечно, тут же думает он, когда рослая, хоть и тонкая фигура отступает немного, пропуская гостя в холл.
Обыкновенный мужчина, молодой, бледный, черноволосый и с яркими зелеными глазами, вот привидится же… Отсвет от снега это был, не иначе…
— Вечер добрый, — улыбается хозяин, отходя за конторку, которая, кажется, вырезана из дерева, древнего, как самый старый баобаб на земле.
Йохан улыбается в ответ и проходит ближе.
Точно, гостиница, семейная, наверное. Холл небольшой, только и помещается, что недлинная стойка с темной, выглаженной годами поверхностью, за которой стоит удобное высокое кресло и висит панель с ключами от номеров, их всего-то девять.
— Итак, дорогой гость, имя мне Лофт, и это — мой дом, а заодно и пристанище для случайных путников. Желаете снять номер на ночь?
Йохан смеется:
— А у меня есть выход?
Хозяин небрежно пожимает плечами:
— Выход есть всегда, причем, как правило, вовсе не один…
Лофт ведет его по лестнице на второй этаж, вручает ключ и показывает на дверь справа:
— Ваш номер, господин Улссон.
— Йохан…
— Хорошо, Йохан, — кивает хозяин. — Камин затоплен, в конце коридора душевая, горячая вода есть. Кстати, в шкафу чистые сухие вещи, простые, но удобные и, думаю, будут вам впору. А свои развесьте просушиться.
Он стоит, приглушенно мерцая изумрудами глаз, глядя, как гость первым делом расправляет на вешалке мокрую куртку.
— Устроитесь, спускайтесь в гостиную. Сегодня у нас общий ужин… Думаю, вместе вкушать трапезу интереснее, всегда что-нибудь да приключается…
Йохан собирается ответить в том смысле, что обязательно придет, но в коридоре уже никого нет.
А он как раз хотел спросить, кто догадался заранее затопить камин…
Комната, которую хозяин назвал гостиной, — довольно большой зал на первом этаже.
Страница 1 из 4
