Вересковая пустошь

1. Моорские псы

Хроноворот или Обливиэйт? Стереть из памяти даже намёк на то, что произошло? Может, сначала вернуться на сутки назад, а потом стереть воспоминания?

Тридцатое сентября — день, когда всё случилось. Это был самый обычный день, как и предыдущий; и первое октября тоже должен был быть самым обычным днём. Бог знает, как Гарри теперь скучал по самым обычным дням. Но всё вышло так, как вышло, и теперь надо сделать сложный выбор между хроноворотом и Обливиэйтом.

Утром тридцатого сентября Джинни заявила, что вечером её не будет. И всю ночь тоже. «Я ведь ещё позавчера говорила про семейный сбор клана Уизли», — объяснила она, и было непонятно, относится ли её раздражение к забывчивости Гарри, который из-за работы, действительно, выпустил из виду эту новость, или из-за самого сборища. Под кланом Уизли подразумевалось только кровное родство, поэтому ни Гарри, ни Гермионе быть там не позволялось. Что произойдёт на этом таинственном собрании, Джинни поскупилась рассказать: «Обычное сборище, наследственные дела и прочая дребедень». Когда Гарри ввернул эту её фразу в разговоре с Роном, тот согласно кивнул, и взгляд его стал отрешённо-твёрдым.

Гарри почувствовал себя отвергнутым, но виду не подал. Что почувствовала по этому поводу Гермиона, он узнал, когда они обедали вместе в министерской столовой.

— В книгах по истории магии подобные собрания упоминаются нечасто. Они нужны для укрепления кровных уз и усиления семейной магической энергии. Что конкретно там происходит, боюсь, нам никогда не узнать: у каждого клана свои секреты, — вздохнула она, и было непонятно, относится ли это сожаление к тому, что муж не хочет делиться своими тайнами; или невозможностью удовлетворить академический интерес.

Если бы Гермиона проявила большую настойчивость: надавила бы на Рона или порылась бы в Отделе тайн, куда с недавнего времени получила допуск третьей степени, то, возможно, ничего бы не случилось. Но она в последнее время ходила рассеянная, потому что с головой погрузилась в работу. Как будто без неё в Мунго всё развалится.

— Чем займёшься? — спросил Гарри.

— Буду штудировать зелья.

— Станет скучно — брякни. Если не придётся гоняться за злодеями, то можем поштудировать вместе.

— Кстати, вы взяли Моорских псов?

— Одного.

— Живого?

— Нет, скончался на месте.

— Как бы мне хотелось взглянуть на труп. Где он?

— Сожгли во избежание заражения. Зачем тебе?

— Такая необычная мутация оборотней…

— Это не мутация. Просто болезнь.

— Ты не прав. И мне бы хотелось получить образец тканей.

— Будет возможность, я тебе добуду.

— Только будь осторожен. А кто его обнаружил?

— Дженкинс, напал на след по запаху.

— Дженкинс — ваша лучшая ищейка?

— Он гений сыска. Когда-нибудь станет главой аврората.

— А ты?

— А я — после него, — улыбнулся Гарри.

Вечер тоже должен был быть самым обычным. Не считая одного происшествия. Возможно, именно оно стало поворотным событием. Если бы Гарри ушёл чуть раньше, чем Дженкинс заступил на дежурство, если бы не столкнулся с ним в коридоре. Да что там. Если бы не отреагировал на его: «Что, Поттер, устал? А за псами пусть другие гоняются?»

Моорские псы терроризировали окрестности Лидса уже два месяца. Пока они нападали на овчарни, никому не было дела, но затем на берегу Айра нашли несколько истерзанных трупов, а рядом — характерные для оборотней следы. Тут уж аврорат забил тревогу, бросив лучшие силы на поимку банды, но дело двигалось очень медленно, в первую очередь оттого, что йоркширский отдел аврората не слишком жаждал сотрудничать с Лондоном. К тому же, вожак Моорских псов оказался столь же хитроумным, сколь безжалостным — ни одного живого свидетеля так и не нашли. Псы нападали на одну деревню за другой, брали всё, что попадается под руку, и уходили бесследно. Стремительные и кровавые атаки происходили сразу в нескольких местах одного населённого пункта одновременно.

«А за псами пусть другие гоняются?»

Конечно, нет. Гарри круто развернулся и пошагал рядом с Дженкинсом, который не скрывал хищный огонёк в глазах. Дженкинс никогда ничего не скрывал — рубил правду в лицо обвиняющим тоном, полагая, что все должны заниматься делом, а те, кто не занимаются — никчёмные людишки.

— Есть информация, сэр?

— В Торнтоне видели трёх псов, напавших на паб, прямо на Рыночной улице. Мой личный осведомитель дал сигнал. Эти йоркширцы ни на что не годны. Надо спешить.

Они аппарировали вдвоём и оказались перед каменной эстакадой.

— Почему мы здесь, сэр? Разве нам не надо на Рыночную улицу?

— Их там уже нет, смысл идти по следу получасовой давности? Они всегда уходят по реке. Значит, будут где-то здесь.

— Почему?

— Согласно карте Торнтона, все деревенские ручьи сходятся в этой точке.