Фандом: Гарри Поттер. Цепь незаурядных событий приводит к непредсказуемым последствиям.
Добавить в моё избранное
135 мин, 0 сек 20798
— Что-то вроде того.
— Не боишься драться с главой аврората?
— Ой, смотрите, какой большой начальник. Да я тебя сделаю, как мальчишку!
— Ладно, верю, — улыбнулся он. — Давай так: я буду без палочки, а ты нашлёшь на меня какое-нибудь лёгкое заклятье, скажем, Ступефай.
— Хорошо. Только не здесь, — она с отвращением осмотрелась. — Дом навевает неприятные воспоминания. Рядом есть какие-нибудь открытые места?
— Ещё бы! Это край вересковых пустошей.
Гарри взял Гермиону за руку, и они аппарировали.
На холмистой пустоши было ветрено и прохладно. Солнце уже скрылось за горизонт, лишь тёплые розовые лучи отражались в отцветших травах. Гермиона с удовольствием вдохнула вечернюю свежесть и провела рукой по бурым, осиротевшим без нежных лепестков, кустам вереска. Гарри украдкой наблюдал за ней. В янтарном свете, с распущенными волосами Гермиона была похожа на фею.
— Начнём, — обернулась она с улыбкой.
Закат озарил карие глаза, сделав их необыкновенно яркими.
— Давай, — Гарри положил палочку на землю и замер в ожидании.
Гермиона загадочно помолчала.
— Что? — не понял он.
— Ничего, — смутилась она и нацелилась на Гарри. — Ты готов?
Гарри кивнул, и в тот же миг красная молния сбила его с ног. От удара помутилось в голове, сознание на мгновение улетучилось.
— Гарри!
Он открыл глаза и увидел над собой лицо Гермионы.
— Я подумала, что убила тебя.
— Меня нельзя убить. Я неубиваемый, — сказал он, поднимаясь.
Последний луч упал на лицо Гермионы, и неожиданно Гарри не смог отвести глаз.
— Ты необыкновенная, — изумился он и протянул руку к каштановым кудрям, отливавшим золотом.
Гермиона погладила его по щеке, от этого прикосновения стало тепло и радостно. Порыв ветра спутал ей волосы. Гарри пригладил их и заглянул в бездну карих глаз. Невероятный восторг обрушился на него, стало даже больно оттого, что, наконец, вернулось то ощущение неизбывной полноты жизни. Всё вокруг — погасшее хмурое небо; луна, скромно выглядывавшая из-за туч, пустошь, пропахшие осенью травы, всё кричало о счастье. Гарри сморгнул внезапные слёзы, Гермиона сочувственно спросила:
— Тебе плохо?
— Нет.
Он схватил её и прижал к себе.
Их губы слились воедино.
Медово-сладкие плечи пахли вереском, вереск запутался в густых каштановых кудрях, жёстко впивался в колени, хлестал по обезумевшим рукам, холодил вечерней росой оголённую кожу; обдуваемый ветром, терпеливо вторил страстным стонам…
Они лежали, утомлённые любовной схваткой, смотрели на чернеющее небо и яркий глаз луны. Когда дыхание выровнялось, Гарри готов был начать заново. Он впился в прохладный ароматный рот, с наслаждением толкнулся во влажное, уже орошённое его семенем лоно. Гермиона со стоном подалась навстречу, сомкнула руки на его шее. Движения становились глубже, быстрее, яростнее…
Порыв ветра разнёс хриплые победные крики над пустошью.
— Никогда не думал, что можно быть таким отчаянно счастливым, — выдохнул Гарри. — Я будто сошёл с ума!
— Тс-с, всё будет хорошо, — Гермиона нежно поцеловала его в кончик носа и убрала взмокшие волосы со лба. — Надо только не забыть принять антидот.
— Что? Зачем ты это сделала? — он приподнялся от удивления.
— Я подумала, сам ты уже ни на что не решишься.
— И когда ты намерена дать мне антидот?
Гермиона лишь хитро улыбнулась и провела веточкой вереска по его груди.
Сгустились чёрные сумерки, когда пришла пора собираться. Гермиона закинула в сумочку два пучка ценных для зельеварения трав. Травы упали на дно, где лежали четыре плотно закупоренных пузырька: два с чёрным, два с зелёным содержимым.
— Не боишься драться с главой аврората?
— Ой, смотрите, какой большой начальник. Да я тебя сделаю, как мальчишку!
— Ладно, верю, — улыбнулся он. — Давай так: я буду без палочки, а ты нашлёшь на меня какое-нибудь лёгкое заклятье, скажем, Ступефай.
— Хорошо. Только не здесь, — она с отвращением осмотрелась. — Дом навевает неприятные воспоминания. Рядом есть какие-нибудь открытые места?
— Ещё бы! Это край вересковых пустошей.
Гарри взял Гермиону за руку, и они аппарировали.
На холмистой пустоши было ветрено и прохладно. Солнце уже скрылось за горизонт, лишь тёплые розовые лучи отражались в отцветших травах. Гермиона с удовольствием вдохнула вечернюю свежесть и провела рукой по бурым, осиротевшим без нежных лепестков, кустам вереска. Гарри украдкой наблюдал за ней. В янтарном свете, с распущенными волосами Гермиона была похожа на фею.
— Начнём, — обернулась она с улыбкой.
Закат озарил карие глаза, сделав их необыкновенно яркими.
— Давай, — Гарри положил палочку на землю и замер в ожидании.
Гермиона загадочно помолчала.
— Что? — не понял он.
— Ничего, — смутилась она и нацелилась на Гарри. — Ты готов?
Гарри кивнул, и в тот же миг красная молния сбила его с ног. От удара помутилось в голове, сознание на мгновение улетучилось.
— Гарри!
Он открыл глаза и увидел над собой лицо Гермионы.
— Я подумала, что убила тебя.
— Меня нельзя убить. Я неубиваемый, — сказал он, поднимаясь.
Последний луч упал на лицо Гермионы, и неожиданно Гарри не смог отвести глаз.
— Ты необыкновенная, — изумился он и протянул руку к каштановым кудрям, отливавшим золотом.
Гермиона погладила его по щеке, от этого прикосновения стало тепло и радостно. Порыв ветра спутал ей волосы. Гарри пригладил их и заглянул в бездну карих глаз. Невероятный восторг обрушился на него, стало даже больно оттого, что, наконец, вернулось то ощущение неизбывной полноты жизни. Всё вокруг — погасшее хмурое небо; луна, скромно выглядывавшая из-за туч, пустошь, пропахшие осенью травы, всё кричало о счастье. Гарри сморгнул внезапные слёзы, Гермиона сочувственно спросила:
— Тебе плохо?
— Нет.
Он схватил её и прижал к себе.
Их губы слились воедино.
Медово-сладкие плечи пахли вереском, вереск запутался в густых каштановых кудрях, жёстко впивался в колени, хлестал по обезумевшим рукам, холодил вечерней росой оголённую кожу; обдуваемый ветром, терпеливо вторил страстным стонам…
Они лежали, утомлённые любовной схваткой, смотрели на чернеющее небо и яркий глаз луны. Когда дыхание выровнялось, Гарри готов был начать заново. Он впился в прохладный ароматный рот, с наслаждением толкнулся во влажное, уже орошённое его семенем лоно. Гермиона со стоном подалась навстречу, сомкнула руки на его шее. Движения становились глубже, быстрее, яростнее…
Порыв ветра разнёс хриплые победные крики над пустошью.
— Никогда не думал, что можно быть таким отчаянно счастливым, — выдохнул Гарри. — Я будто сошёл с ума!
— Тс-с, всё будет хорошо, — Гермиона нежно поцеловала его в кончик носа и убрала взмокшие волосы со лба. — Надо только не забыть принять антидот.
— Что? Зачем ты это сделала? — он приподнялся от удивления.
— Я подумала, сам ты уже ни на что не решишься.
— И когда ты намерена дать мне антидот?
Гермиона лишь хитро улыбнулась и провела веточкой вереска по его груди.
Сгустились чёрные сумерки, когда пришла пора собираться. Гермиона закинула в сумочку два пучка ценных для зельеварения трав. Травы упали на дно, где лежали четыре плотно закупоренных пузырька: два с чёрным, два с зелёным содержимым.
Страница 41 из 41
