У жизни глаза зеленого цвета

Слизеринцы лишь иногда позволяли себе подменить ингредиент, чтобы тихонько посмеяться над взорванным котлом Невилла, незаметно трансфигурировать стул Рона в ведро с водой или прислать Симусу Финнигану вопиллер прямо на занятие. Но это были мелкие шалости, на которые гриффиндорцы уже перестали обращать внимание, только Рон каждый раз грозился «надрать этим cлизеринцам задницы».

В один из вечеров, сидя с друзьями в гостиной и поглощая очередную булочку с джемом, Рон вдруг сказал:

— Вы заметили, что Малфой больше к нам не лезет? А когда мимо проходит, так вообще в сторону шарахается!

— Рон, а тебе вот больше заняться нечем, как следить, что там Малфой делает?! — Гарри оторвался от чтения учебника по Зельям.

— Действительно, Рон, с чего вдруг такой интерес, а? — Гермиона лукаво подмигнула другу.

— Наш Рон влюбился в Малфоя! — состроив влюбленно-мечтательную гримасу, сказал Гарри и, увидев покрасневшее от негодования лицо друга, добавил: —Не злись, дружище! Хоть в магическом мире и не разрешены однополые браки, зато в маггловском… — договорить ему не дал внезапно появившийся прямо перед носом огромный кулак Уизли.

— Успокойся, Рональд! — вмешалась Гермиона, глядя на друга. — Гарри шутит! Ну, про то, что ты в Малфоя влюбился — шутит! А однополые браки у магглов и правда разрешены, я читала.

— Ну, так чего это ты про Хорька вспомнил, Рон? — уже спокойно спросил Гарри.

— Да ни с чего, просто он шел как-то мне навстречу, я думаю: «Сейчас опять гадость ляпнет!», уже приготовился ему ответить, а он странно так на меня посмотрел и в сторону кинулся, почти побежал!

— Угу, побежишь от тебя, если такое увидишь! — и Гермиона указала на заляпанный свитер, липкие руки и перемазанный джемом рот.

— Да ну вас! — Рон надулся и пошел в спальню.

— А ведь Рон действительно прав, Гарри! Малфой странно себя ведет. Он стал таким тихим. — Гермиона задумчиво погрызла кончик пера.

— Можно подумать, мы с тобой носимся по Хогвартсу и орем, как индейцы! — Гарри тихо прыснул в ладонь, представив себя и Гермиону бегущими по коридорам школы в развевающихся мантиях, с перьями на голове и издающими дикие вопли.

— Было бы забавно, — Гермиона на миг задумалась и улыбнулась. — Ладно, уже поздно, пошли спать.

Следующим утром друзья чуть не опоздали на завтрак, пытаясь разбудить Гарри. Лишь после примененного Гермионой «Aguamenti», герой магического мира соизволил подскочить на кровати, словно ужаленный, и с грозным видом пообещал применить непростительное, если они еще раз такое сделают. Друзья пришли в Большой Зал как раз за минуту до того, как прилетели совы с почтой. Рон получил письмо из дома и углубился в чтение. Гермиона развернула очередной номер «Пророка».

Вдруг повисшую в Большом Зале тишину внезапно оборвал грохот упавшей чашки, со звоном разлетевшейся на сотни осколков. Гарри оглянулся на звук.

Драко Малфой сидел белее мела и невидящим взглядом смотрел на осколки. В руке он судорожно сжимал «Пророк».

— Мистер Малфой! Драко, — заговорил подошедший к нему Слагхорн, — пойдемте со мной, вам нужно успокоиться. У меня для таких случаев есть очень эффективное средство.

— Чего это он? — обернулся Рон.

— Его родителей нашли сегодня ночью убитыми, — Гермиона протянула Рону «Пророк», — есть подозрения, что это месть еще не пойманных аврорами Пожирателей, которые считали Люциуса предателем.

Уже две недели Драко Малфой не появлялся на занятиях. Он отправился в Малфой-Мэнор практически сразу, как мадам Помфри влила в него несколько порций успокоительного зелья.

Дом встретил его гнетущей тишиной. Драко, всё еще не верящий в произошедшее, первое время оборачивался на каждый шорох в надежде, что это мама шуршит подолом платья, спускаясь с лестницы, или отец перебирает документы в своем кабинете. Но это были всего лишь домовые эльфы, торопливо снующие между комнат. Тишина пугала, одиночество тяжелым камнем лежало на душе, мысли никак не могли собраться воедино, и подумать о будущем у молодого лорда Малфоя пока не хватало сил.

Драко сидел в комнате отца. Никогда ранее ему не позволяли входить в личные покои Люциуса. Беседы с отцом они, как правило, вели либо за обеденным столом, либо в кабинете, либо, что Драко особенно любил, прогуливаясь на лошадях по бескрайним просторам поместья. Теперь же он мог беспрепятственно входить в покои лорда Малфоя-старшего.

Каждая вещь здесь была словно пропитана любовью и нежностью. «Значит, таким был отец на самом деле», — подумал Драко. Он любил отца, подражал ему, но никогда не замечал в нем таких чувств. Даже их многочасовые разговоры о школьных успехах в учебе и квиддиче, о политике и просто о знакомых были интересными, деловыми, даже шутливыми, но никогда Люциус даже взглядом не выказал свои истинные чувства к сыну. «Отец умел себя держать!» — подумал Драко, вздрогнув на слове«умел».