Фандом: Гарри Поттер. Хогвартс после войны. Героическое трио заканчивает последний год. Неожиданно оправданных родителей Драко Малфоя находят убитыми. Драко не может справиться с тяжестью потерь и решает покончить с собой. Поттер становится свидетелем всего и спасает недруга. К чему приведет такая помощь?
Добавить в моё избранное
271 мин, 33 сек 9096
«Видимо, магия школы хочет нам помочь, раз позволяет вершить Темное колдовство»… — подумала Гермиона, радостно перекладывая волшебные предметы.
В этот же вечер Гермиона приступила к приготовлению ритуальных зелий.
— Рон, подай мне толченый корень Дрожжецвета, пожалуйста, — вливая в отвар настойку полыни, обратилась она к жениху, который вызвался помогать. Тот передал ей небольшую баночку с порошком.
— Ну вот, — помешивая варево, сказала Гермиона, — теперь можно убавить огонь. Отвар должен кипеть восемь часов. А сейчас нужно заняться приготовлением зелья для Гарри.
— Гермиона, — Рон взглянул на невесту, — а сколько будут готовиться эти зелья?
— Вообще в книге написано, что они готовятся две недели, но я нашла одно примечание, где сроки можно сократить до семи дней, если добавить Элевонской настойки и кровь Черного дракона. Так что к моменту, когда Гарри выйдет из больничного крыла, зелья уже будут готовы, — ответила та. — Рон, подай мне сосуд с родниковой водой.
— Вот, — он передал ей кувшин и поморщился. — И все же я считаю, что вы зря связались с хорьком, — Рон недовольно фыркнул, — как бы вам потом не пришлось пожалеть…
— Рональд Билиус Уизли! — Гермиона мысленно принялась считать до десяти, чтобы усмирить бушевавшее внутри негодование. — По-моему, мы уже достаточно обсудили этот вопрос, и если тебе претит сама мысль, что ты просто своим присутствием можешь помочь Драко Малфою, то тебе лучше уйти! Я устала взывать к твоей гриффиндорской совести и благородству и не хочу слушать брюзжание вечно-на-весь-свет-обиженного-подростка.
— Я не обиженный подросток, и я не… — принялся оправдываться Уизли.
— Рон, уйди, прошу тебя. Мне нужно приготовить два очень сложных зелья, я не могу допустить ошибки, — отмахнулась она от жениха, наливая воду во второй котел. — От тебя в библиотеке больше пользы, когда ты спишь, уткнувшись носом в раскрытую книгу, чем здесь!
— И ничего я не сплю в библиотеке, — недовольно ворчал Рон, усаживаясь на подоконник, — а вы все как с ума посходили из-за этого слизня!
— Рон! — Гермиона предупреждающе посмотрела на жениха.
— Да молчу я, молчу! — огрызнулся тот и отвернулся к окну, отчаянно пытаясь заглушить непонятное чувство ревности ко всему происходящему.
— Ты можешь открыть глаза, — теплое дыхание щекотало шею.
— Мне отчего-то страшно… — немного нервно прошептала Джинни, — я не…
— Не бойся, — ладонь, до этого сжимавшая девичье запястье, нежно легла на плечо, слегка сжав его, — открывай.
Пытаясь унять внутреннюю дрожь, Джинни открыла глаза и ахнула от удивления. Они стояли на большой крытой террасе. Строгие резные колонны, поддерживающие прозрачную крышу, были увиты волшебным плющом, поблескивающим то там, то здесь разноцветными искорками. Легкий теплый ветерок тревожил нежные зеленые листочки, разнося вокруг их волшебный мелодичный звон.
На мраморном полу, казалось, отражались звезды, но стоило ступить хотя бы на одну из них, как они рассыпались миллионом искрящихся снежинок и взмывали из-под ног хрупкими мотыльками.
Посередине террасы стоял белый мраморный стол, заставленный красиво оформленными блюдами и сервированный на две персоны.
— Здесь великолепно! — восхищенно прошептала Джинни, думая, что Гарри никогда не устраивал ей подобного свидания.
— Могу я поухаживать за дамой? — деловито улыбнулся Генрих и подвел её к столу.
Вечер был теплым и очень приятным. «Может, это потому, что Генрих такой веселый и открытый? — думала Джинни, глядя на своего кавалера, что-то увлеченно ей рассказывающего, — или это вино пьянит так сладко? Он очень красив, … как и Гарри… — отметила она про себя, — и у него невероятные глаза… как ночь… А губы…»
— Мягкие, как у… — прошептала Джинни, машинально протягивая руку, чтобы смахнуть с губ Тиссена кроваво-красную каплю вина.
В тот же момент Генрих перехватил ее ладонь и прижал к губам. От неожиданности Джинни отдернула руку, но тут же покраснев, прошептала:
— Прости, я… не подумай ничего…
— Потанцуешь со мной? — тихо спросил Генрих, взмахнув палочкой. Со всех сторон полилась музыка.
— Да, — все так же шепотом ответила Джинни.
Он вывел ее на середину террасы и, обняв за талию, закружил в вальсе. От его теплого дыхания, касающегося её шеи, по спине Джинни пробежала легкая дрожь. Крепкие руки нежно держали хрупкую фигурку, черные, словно ночное небо, глаза смотрели в карие, цвета кофе… еще миг, и танцующие слились в поцелуе. Вмиг все вокруг Джинни засверкало волшебными красками, заискрило так, словно тысячи фейерверков братьев Уизли взорвались в одном месте, и не было больше ни обещаний, ни клятв, ни ожиданий, ни даже малейших воспоминаний о Гарри Поттере, ждущем ее в Хогвартсе. Был только волшебный поцелуй…
Гермиона потерла виски.
В этот же вечер Гермиона приступила к приготовлению ритуальных зелий.
— Рон, подай мне толченый корень Дрожжецвета, пожалуйста, — вливая в отвар настойку полыни, обратилась она к жениху, который вызвался помогать. Тот передал ей небольшую баночку с порошком.
— Ну вот, — помешивая варево, сказала Гермиона, — теперь можно убавить огонь. Отвар должен кипеть восемь часов. А сейчас нужно заняться приготовлением зелья для Гарри.
— Гермиона, — Рон взглянул на невесту, — а сколько будут готовиться эти зелья?
— Вообще в книге написано, что они готовятся две недели, но я нашла одно примечание, где сроки можно сократить до семи дней, если добавить Элевонской настойки и кровь Черного дракона. Так что к моменту, когда Гарри выйдет из больничного крыла, зелья уже будут готовы, — ответила та. — Рон, подай мне сосуд с родниковой водой.
— Вот, — он передал ей кувшин и поморщился. — И все же я считаю, что вы зря связались с хорьком, — Рон недовольно фыркнул, — как бы вам потом не пришлось пожалеть…
— Рональд Билиус Уизли! — Гермиона мысленно принялась считать до десяти, чтобы усмирить бушевавшее внутри негодование. — По-моему, мы уже достаточно обсудили этот вопрос, и если тебе претит сама мысль, что ты просто своим присутствием можешь помочь Драко Малфою, то тебе лучше уйти! Я устала взывать к твоей гриффиндорской совести и благородству и не хочу слушать брюзжание вечно-на-весь-свет-обиженного-подростка.
— Я не обиженный подросток, и я не… — принялся оправдываться Уизли.
— Рон, уйди, прошу тебя. Мне нужно приготовить два очень сложных зелья, я не могу допустить ошибки, — отмахнулась она от жениха, наливая воду во второй котел. — От тебя в библиотеке больше пользы, когда ты спишь, уткнувшись носом в раскрытую книгу, чем здесь!
— И ничего я не сплю в библиотеке, — недовольно ворчал Рон, усаживаясь на подоконник, — а вы все как с ума посходили из-за этого слизня!
— Рон! — Гермиона предупреждающе посмотрела на жениха.
— Да молчу я, молчу! — огрызнулся тот и отвернулся к окну, отчаянно пытаясь заглушить непонятное чувство ревности ко всему происходящему.
— Ты можешь открыть глаза, — теплое дыхание щекотало шею.
— Мне отчего-то страшно… — немного нервно прошептала Джинни, — я не…
— Не бойся, — ладонь, до этого сжимавшая девичье запястье, нежно легла на плечо, слегка сжав его, — открывай.
Пытаясь унять внутреннюю дрожь, Джинни открыла глаза и ахнула от удивления. Они стояли на большой крытой террасе. Строгие резные колонны, поддерживающие прозрачную крышу, были увиты волшебным плющом, поблескивающим то там, то здесь разноцветными искорками. Легкий теплый ветерок тревожил нежные зеленые листочки, разнося вокруг их волшебный мелодичный звон.
На мраморном полу, казалось, отражались звезды, но стоило ступить хотя бы на одну из них, как они рассыпались миллионом искрящихся снежинок и взмывали из-под ног хрупкими мотыльками.
Посередине террасы стоял белый мраморный стол, заставленный красиво оформленными блюдами и сервированный на две персоны.
— Здесь великолепно! — восхищенно прошептала Джинни, думая, что Гарри никогда не устраивал ей подобного свидания.
— Могу я поухаживать за дамой? — деловито улыбнулся Генрих и подвел её к столу.
Вечер был теплым и очень приятным. «Может, это потому, что Генрих такой веселый и открытый? — думала Джинни, глядя на своего кавалера, что-то увлеченно ей рассказывающего, — или это вино пьянит так сладко? Он очень красив, … как и Гарри… — отметила она про себя, — и у него невероятные глаза… как ночь… А губы…»
— Мягкие, как у… — прошептала Джинни, машинально протягивая руку, чтобы смахнуть с губ Тиссена кроваво-красную каплю вина.
В тот же момент Генрих перехватил ее ладонь и прижал к губам. От неожиданности Джинни отдернула руку, но тут же покраснев, прошептала:
— Прости, я… не подумай ничего…
— Потанцуешь со мной? — тихо спросил Генрих, взмахнув палочкой. Со всех сторон полилась музыка.
— Да, — все так же шепотом ответила Джинни.
Он вывел ее на середину террасы и, обняв за талию, закружил в вальсе. От его теплого дыхания, касающегося её шеи, по спине Джинни пробежала легкая дрожь. Крепкие руки нежно держали хрупкую фигурку, черные, словно ночное небо, глаза смотрели в карие, цвета кофе… еще миг, и танцующие слились в поцелуе. Вмиг все вокруг Джинни засверкало волшебными красками, заискрило так, словно тысячи фейерверков братьев Уизли взорвались в одном месте, и не было больше ни обещаний, ни клятв, ни ожиданий, ни даже малейших воспоминаний о Гарри Поттере, ждущем ее в Хогвартсе. Был только волшебный поцелуй…
Гермиона потерла виски.
Страница 35 из 80
