Фандом: Гарри Поттер. Хогвартс после войны. Героическое трио заканчивает последний год. Неожиданно оправданных родителей Драко Малфоя находят убитыми. Драко не может справиться с тяжестью потерь и решает покончить с собой. Поттер становится свидетелем всего и спасает недруга. К чему приведет такая помощь?
Добавить в моё избранное
271 мин, 33 сек 9127
— думал Драко, сверля гриффиндорскую парочку убийственным взглядом. — И тебя, Поттер, тоже ненавижу!». Казалось, еще чуть-чуть, и темный, словно грозовое небо, взгляд огненными сполохами окружит Гарри, навсегда отняв его у этой рыжей ведьмы. Разорвав поцелуй, Драко поймал на себе взгляд зеленых глаз, наполненный разочарованием, страхом, неопределенностью, болью…
Никогда еще Гарри не чувствовал себя таким униженным, растоптанным, настолько неживым… «Наверное, именно так бывает, когда сам себе врешь, — думал он, прижимая к себе Джинни и неотрывно следя за слизеринской парой. — Вернее, обманываешься глупыми мечтами и надеждами… Вот только… Последнее слово все равно останется за мной, Малфой!» — резко отстранив Джинни, Поттер пробрался между танцующими парами и решительным шагом направился к Драко и Пэнси.
Мощная волна магии, ударившись о пару, разорвала их объятия, лишив возможности приблизиться друг к другу снова.
— Что за… — взвизгнула Пэнси, но тут же замолкла, остановленная невербальным Силенцио.
— Что ты себе позволяешь, Поттер? — зло выкрикнул Драко.
— Забавляешься, Малфой? — презрительно выгнув бровь, ледяным тоном спросил Гарри. — Нравится смеяться над чужими чувствами? Сполна потешил самолюбие?
— Ты в своем уме, Поттер? — взгляд Драко был таким же холодным, как и тон, которым он говорил.
— Выходит, твои слова не стоят и кната, Малфой? — презрительно глядя на него, спросил Гарри.
— А сколько стоят твои слова, Поттер? — Драко невольно поморщился — как ни старался, он не смог скрыть горечи в голосе. — Не ты ли первым предал самого себя?
— Ты о чем, Малфой? — Гарри недоуменно посмотрел на него.
— Проваливай к своей рыжей ведьме, Поттер! Мне противно находиться рядом с тобой! — фыркнул Драко, едва сдерживая предательски подступившие слезы.
— Не смей втаптывать моих друзей в грязь, Малфой! — выкрикнул Поттер.
—И что ты сделаешь, Потти? — насмешливо спросил тот и откинул упавшую на лоб прядь.
Лихорадочный румянец, окрасивший бледные щеки, сверкающие гневом серые глаза, чуть влажные губы… Его хотелось целовать, вымаливать прощение, любить… Гарри схватил Драко за руку и, наплевав на все установленные барьеры, аппарировал домой.
«Дежавю», — подумал Драко, очутившись в доме на Гриммаулд Плэйс. Отдернув руку, он посмотрел на Поттера. В зеленых глазах яркими сполохами отражались огни свечей.
— Ты спросил, что я сделаю, Малфой? — прищурившись, спросил Поттер, оттесняя того к кровати и заклинанием избавляя его от одежды.
— Поттер, я… — едва успел произнести Драко, как Гарри толкнул его на шелковое зеленое покрывало.
— Инкарцеро, — невидимые путы прочно привязали Малфоя за запястья к изголовью кровати.
— Поттер… — в ужасе прошептал Малфой.
— Тебе противно находиться рядом со мной, да, Драко? — угрожающе нависая над ним, произнес Гарри. — Что ж, тебе придется прятать твою неприязнь… Я не позволю тебе прикасаться к другим, — произнес он, нетерпеливо проведя руками по гладкой коже. — Похоже, ты обманываешь не только меня, но и себя, Драко, — прошептал Поттер, покружив языком по темно-коричневым ореолам на груди и слизнув выступившую чуть ниже каплю желания.
— Нет, Гарри, — сквозь слезы прошептал Драко, ощущая, как нетерпеливыми движениями тот растягивает тугое кольцо мышц, — не надо… Пожалуйста… Не надо…
— Ты мой, Малфой, слышишь? — прорычал Поттер, врываясь в горячую тесноту. — Ты — мой!
Он смотрел на пытающегося cопротивляться Драко. С каждым новым толчком, выплескивая обиду, негодование и ревность, он утверждал на него своё право, сцеловывая соленые дорожки с бледных щек.
Драко было больно и страшно, обидно и стыдно, но почему-то невероятно правильно и одуряюще хорошо, когда, чуть поменяв направление, Гарри задел чувствительную точку. Всхлипы слились со стоном удовольствия, волной прокатившегося по телу, а мир, казалось, взорвался миллионами красочных фейерверков.
Смешавшись, два удовлетворенных стона заполнили комнату, неся за собой мощную волну магии, сотрясающей стены и разбивающей хрупкие зеркала.
— Уже все закончилось? — раздался сбоку знакомый голос.
— Приветствую тебя, Альбус, — ответил мужчина и отсалютовал собеседнику бокалом. — Нет, еще веселятся…
— Ну, как всё прошло, Гораций? — лукаво прищурившись, поинтересовался Дамблдор с портрета.
— Иногда мне кажется, что ты и это знал заранее, Альбус… — Слагхорн внимательно смотрел на него.
Никогда еще Гарри не чувствовал себя таким униженным, растоптанным, настолько неживым… «Наверное, именно так бывает, когда сам себе врешь, — думал он, прижимая к себе Джинни и неотрывно следя за слизеринской парой. — Вернее, обманываешься глупыми мечтами и надеждами… Вот только… Последнее слово все равно останется за мной, Малфой!» — резко отстранив Джинни, Поттер пробрался между танцующими парами и решительным шагом направился к Драко и Пэнси.
Мощная волна магии, ударившись о пару, разорвала их объятия, лишив возможности приблизиться друг к другу снова.
— Что за… — взвизгнула Пэнси, но тут же замолкла, остановленная невербальным Силенцио.
— Что ты себе позволяешь, Поттер? — зло выкрикнул Драко.
— Забавляешься, Малфой? — презрительно выгнув бровь, ледяным тоном спросил Гарри. — Нравится смеяться над чужими чувствами? Сполна потешил самолюбие?
— Ты в своем уме, Поттер? — взгляд Драко был таким же холодным, как и тон, которым он говорил.
— Выходит, твои слова не стоят и кната, Малфой? — презрительно глядя на него, спросил Гарри.
— А сколько стоят твои слова, Поттер? — Драко невольно поморщился — как ни старался, он не смог скрыть горечи в голосе. — Не ты ли первым предал самого себя?
— Ты о чем, Малфой? — Гарри недоуменно посмотрел на него.
— Проваливай к своей рыжей ведьме, Поттер! Мне противно находиться рядом с тобой! — фыркнул Драко, едва сдерживая предательски подступившие слезы.
— Не смей втаптывать моих друзей в грязь, Малфой! — выкрикнул Поттер.
—И что ты сделаешь, Потти? — насмешливо спросил тот и откинул упавшую на лоб прядь.
Лихорадочный румянец, окрасивший бледные щеки, сверкающие гневом серые глаза, чуть влажные губы… Его хотелось целовать, вымаливать прощение, любить… Гарри схватил Драко за руку и, наплевав на все установленные барьеры, аппарировал домой.
«Дежавю», — подумал Драко, очутившись в доме на Гриммаулд Плэйс. Отдернув руку, он посмотрел на Поттера. В зеленых глазах яркими сполохами отражались огни свечей.
— Ты спросил, что я сделаю, Малфой? — прищурившись, спросил Поттер, оттесняя того к кровати и заклинанием избавляя его от одежды.
— Поттер, я… — едва успел произнести Драко, как Гарри толкнул его на шелковое зеленое покрывало.
— Инкарцеро, — невидимые путы прочно привязали Малфоя за запястья к изголовью кровати.
— Поттер… — в ужасе прошептал Малфой.
— Тебе противно находиться рядом со мной, да, Драко? — угрожающе нависая над ним, произнес Гарри. — Что ж, тебе придется прятать твою неприязнь… Я не позволю тебе прикасаться к другим, — произнес он, нетерпеливо проведя руками по гладкой коже. — Похоже, ты обманываешь не только меня, но и себя, Драко, — прошептал Поттер, покружив языком по темно-коричневым ореолам на груди и слизнув выступившую чуть ниже каплю желания.
— Нет, Гарри, — сквозь слезы прошептал Драко, ощущая, как нетерпеливыми движениями тот растягивает тугое кольцо мышц, — не надо… Пожалуйста… Не надо…
— Ты мой, Малфой, слышишь? — прорычал Поттер, врываясь в горячую тесноту. — Ты — мой!
Он смотрел на пытающегося cопротивляться Драко. С каждым новым толчком, выплескивая обиду, негодование и ревность, он утверждал на него своё право, сцеловывая соленые дорожки с бледных щек.
Драко было больно и страшно, обидно и стыдно, но почему-то невероятно правильно и одуряюще хорошо, когда, чуть поменяв направление, Гарри задел чувствительную точку. Всхлипы слились со стоном удовольствия, волной прокатившегося по телу, а мир, казалось, взорвался миллионами красочных фейерверков.
Смешавшись, два удовлетворенных стона заполнили комнату, неся за собой мощную волну магии, сотрясающей стены и разбивающей хрупкие зеркала.
Глава 17
Дверь противно скрипнула, впуская хозяина в комнату, а языки пламени в камине ярко вспыхнули, словно приветствуя. Мужчина прошел к буфету и, плеснув себе в стакан темно-коричневой жидкости, устало опустился в стоящее перед камином кресло. Прежде чем сделать первый глоток, он долго всматривался в длинный ряд колдографий, стоящих на полке, словно кого-то выискивая.— Уже все закончилось? — раздался сбоку знакомый голос.
— Приветствую тебя, Альбус, — ответил мужчина и отсалютовал собеседнику бокалом. — Нет, еще веселятся…
— Ну, как всё прошло, Гораций? — лукаво прищурившись, поинтересовался Дамблдор с портрета.
— Иногда мне кажется, что ты и это знал заранее, Альбус… — Слагхорн внимательно смотрел на него.
Страница 66 из 80
