Фандом: Гарри Поттер. Хогвартс после войны. Героическое трио заканчивает последний год. Неожиданно оправданных родителей Драко Малфоя находят убитыми. Драко не может справиться с тяжестью потерь и решает покончить с собой. Поттер становится свидетелем всего и спасает недруга. К чему приведет такая помощь?
Добавить в моё избранное
271 мин, 33 сек 9129
— шепчу я, осторожно касаясь нежной кожи. — Если сможешь, прости… — умоляю взглядом, произнося длинный, витиеватый напев на латыни. — Когда-нибудь… Прости…
Драко вздрогнул так неожиданно, что Гарри, едва не выронив волшебную палочку, запнулся на полуслове.
— Драко… — тихо прошептал Поттер и поднял на того полный отчаяния и сожаления взгляд.
— Не подходи, — Малфой предостерегающе выставил перед собой одну руку, другой натягивая на себя простынь, — не прикасайся ко мне, Поттер…
— Драко, я…
— Никогда. Больше. Не подходи. Ко мне. Поттер, — резко, расставляя жирные точки между словами, произнес Малфой. Его взгляд напоминал небо перед ураганом — тяжелый, темный, опасный. В нем отчаяние, неизбежность, боль. — НИ-КОГ-ДА!
Слова обжигают, режут, оставляя в душе кровоточащие раны. Поттер зажмуривается на мгновение, собираясь с мыслями, подбирая слова, отчаянно понимая, что сейчас всё бесполезно, что ему не вымолить прощения… А когда открывает глаза, Драко в комнате уже нет. Лишь исчезающий магический след аппарации, запах меда, горькой полыни и можжевельника, и тепло его тела, хранимое покрывалом…
POV Драко
Комната встретила меня привычной тишиной и знакомым уютом. Домашние эльфы прекрасно справляются с работой — нигде ни пылинки, все сверкает чистотой и порядком.
— Молодой хозяин Драко! — оборачиваюсь. Домовик радостно размахивает руками, глядя на меня своими огромными глазами.
— Доброе утро, Фамулус, — киваю я.
— Что будет угодно молодому Лорду? — еще ни разу в жизни я не видел, чтобы эльф Малфой-мэнора был так счастлив, видя хозяина.
— Уничтожь это, — стягивая с себя прихваченную у Поттера шелковую простынь, швыряю на пол. От моей наготы домовик стыдливо прикрывает ушами глаза. — Разожги камин, приготовь успокаивающую ванну и принеси мне Зелье Сна без Сновидений и обезболивающее. Завтрак не нужен, — с негромким хлопком эльф исчезает, а я со стоном падаю на кровать.
Каждое движение отдается болью. На душе так мерзко, что даже слов подобрать не могу. И обидно, и стыдно одновременно.
— Хозяин Драко, — эльф осторожно теребит мой локоть, — ваша ванна, хозяин… Всё готово.
Киваю в ответ и иду за ним. Снимаю с шеи медальон матери и, с наслаждением опустившись в теплую воду, закрываю глаза. Но помимо воли вместо расслабления, вновь погружаюсь в воспоминания…
«… Ты мой, Малфой, слышишь? Ты — мой!» — эхом звучит в голове, и кажется, что его пальцы всё ещё путаются в моих волосах, кожа помнит прикосновения рук, вычерчивающих нелепые узоры на спине, сжимающих бедра, и такое реальное разрывающее ощущение заполненности электрической волной бьет по телу. Это больно… Невероятно больно… Но отчего-то так правильно и одуряюще хорошо, что разобрать — люблю или ненавижу — я не могу. Просто рыдаю, вцепившись побелевшими пальцами в каменные края ванной: от бессилия… от унижения… от простого непонимания самого себя…
Завернувшись в длинный халат, повинуясь какому-то странному чувству, Драко направился в комнату отца. Там, сев напротив большого семейного портрета, он долго вглядывался в запечатленную художником картину семейного единства, словно пытаясь найти ответ на все свои вопросы.
— Драко… — улыбнулась с портрета Нарцисса. — Ты вернулся домой…
— Он заплатит… Он за это заплатит! — сжав в ладони медальон, сквозь зубы произнес Драко, сдерживая предательски подступившие слезы.
— Ты же Малфой, сын, — голос Нарциссы тих и спокоен, — не стоит идти на поводу эмоций!
— Но он… — едва успел сказать Драко, как к разговору присоединился Люциус.
— Стоит ли момент радости отмщения целой жизни, Драко? — его взгляд был задумчив, а голос печален. — Жаль, что понять это вовремя дано не всем…
— О чем ты говоришь, отец? — удивленно вскинул брови тот.
— Долг жизни, сын… Поттер сознательно согласился пожертвовать своей жизнью ради твоего спасения… — медленно говорил Люциус. — Вы теперь как одно целое… Магия ритуала не позволит тебе причинить ему вред… Она убьет и тебя…
— Нет… —шепот Драко был еле слышен. — Этого не может быть… Второй раз… Но этот долг я не смогу ему вернуть, ведь так? — Драко даже не столько спрашивал, сколько утверждал, заметив слабый кивок отца.
— Поэтому подумай, Драко, — ласково произнесла с портрета Нарцисса, и медальон согрел ладонь приятным, вибрирующим теплом. — Прощать чужие ошибки тяжело, но еще тяжелее признавать и исправлять свои…
— Я … — еле слышно прошептал тот, поглаживая золотое обрамление, но изображение внутри рамки лишь улыбнулось и снова замерло. — Я постараюсь…
Уже неделю многочисленные совы стаями атаковали невзрачный старый особняк на Гриммаулд Плэйс, но ни одно послание так и не попало к адресату. Неделю Рон, Гермиона и Джинни пытались попасть к Гарри, но закрытый камин и Охранные чары не пускали незваных посетителей.
Драко вздрогнул так неожиданно, что Гарри, едва не выронив волшебную палочку, запнулся на полуслове.
— Драко… — тихо прошептал Поттер и поднял на того полный отчаяния и сожаления взгляд.
— Не подходи, — Малфой предостерегающе выставил перед собой одну руку, другой натягивая на себя простынь, — не прикасайся ко мне, Поттер…
— Драко, я…
— Никогда. Больше. Не подходи. Ко мне. Поттер, — резко, расставляя жирные точки между словами, произнес Малфой. Его взгляд напоминал небо перед ураганом — тяжелый, темный, опасный. В нем отчаяние, неизбежность, боль. — НИ-КОГ-ДА!
Слова обжигают, режут, оставляя в душе кровоточащие раны. Поттер зажмуривается на мгновение, собираясь с мыслями, подбирая слова, отчаянно понимая, что сейчас всё бесполезно, что ему не вымолить прощения… А когда открывает глаза, Драко в комнате уже нет. Лишь исчезающий магический след аппарации, запах меда, горькой полыни и можжевельника, и тепло его тела, хранимое покрывалом…
POV Драко
Комната встретила меня привычной тишиной и знакомым уютом. Домашние эльфы прекрасно справляются с работой — нигде ни пылинки, все сверкает чистотой и порядком.
— Молодой хозяин Драко! — оборачиваюсь. Домовик радостно размахивает руками, глядя на меня своими огромными глазами.
— Доброе утро, Фамулус, — киваю я.
— Что будет угодно молодому Лорду? — еще ни разу в жизни я не видел, чтобы эльф Малфой-мэнора был так счастлив, видя хозяина.
— Уничтожь это, — стягивая с себя прихваченную у Поттера шелковую простынь, швыряю на пол. От моей наготы домовик стыдливо прикрывает ушами глаза. — Разожги камин, приготовь успокаивающую ванну и принеси мне Зелье Сна без Сновидений и обезболивающее. Завтрак не нужен, — с негромким хлопком эльф исчезает, а я со стоном падаю на кровать.
Каждое движение отдается болью. На душе так мерзко, что даже слов подобрать не могу. И обидно, и стыдно одновременно.
— Хозяин Драко, — эльф осторожно теребит мой локоть, — ваша ванна, хозяин… Всё готово.
Киваю в ответ и иду за ним. Снимаю с шеи медальон матери и, с наслаждением опустившись в теплую воду, закрываю глаза. Но помимо воли вместо расслабления, вновь погружаюсь в воспоминания…
«… Ты мой, Малфой, слышишь? Ты — мой!» — эхом звучит в голове, и кажется, что его пальцы всё ещё путаются в моих волосах, кожа помнит прикосновения рук, вычерчивающих нелепые узоры на спине, сжимающих бедра, и такое реальное разрывающее ощущение заполненности электрической волной бьет по телу. Это больно… Невероятно больно… Но отчего-то так правильно и одуряюще хорошо, что разобрать — люблю или ненавижу — я не могу. Просто рыдаю, вцепившись побелевшими пальцами в каменные края ванной: от бессилия… от унижения… от простого непонимания самого себя…
Завернувшись в длинный халат, повинуясь какому-то странному чувству, Драко направился в комнату отца. Там, сев напротив большого семейного портрета, он долго вглядывался в запечатленную художником картину семейного единства, словно пытаясь найти ответ на все свои вопросы.
— Драко… — улыбнулась с портрета Нарцисса. — Ты вернулся домой…
— Он заплатит… Он за это заплатит! — сжав в ладони медальон, сквозь зубы произнес Драко, сдерживая предательски подступившие слезы.
— Ты же Малфой, сын, — голос Нарциссы тих и спокоен, — не стоит идти на поводу эмоций!
— Но он… — едва успел сказать Драко, как к разговору присоединился Люциус.
— Стоит ли момент радости отмщения целой жизни, Драко? — его взгляд был задумчив, а голос печален. — Жаль, что понять это вовремя дано не всем…
— О чем ты говоришь, отец? — удивленно вскинул брови тот.
— Долг жизни, сын… Поттер сознательно согласился пожертвовать своей жизнью ради твоего спасения… — медленно говорил Люциус. — Вы теперь как одно целое… Магия ритуала не позволит тебе причинить ему вред… Она убьет и тебя…
— Нет… —шепот Драко был еле слышен. — Этого не может быть… Второй раз… Но этот долг я не смогу ему вернуть, ведь так? — Драко даже не столько спрашивал, сколько утверждал, заметив слабый кивок отца.
— Поэтому подумай, Драко, — ласково произнесла с портрета Нарцисса, и медальон согрел ладонь приятным, вибрирующим теплом. — Прощать чужие ошибки тяжело, но еще тяжелее признавать и исправлять свои…
— Я … — еле слышно прошептал тот, поглаживая золотое обрамление, но изображение внутри рамки лишь улыбнулось и снова замерло. — Я постараюсь…
Уже неделю многочисленные совы стаями атаковали невзрачный старый особняк на Гриммаулд Плэйс, но ни одно послание так и не попало к адресату. Неделю Рон, Гермиона и Джинни пытались попасть к Гарри, но закрытый камин и Охранные чары не пускали незваных посетителей.
Страница 68 из 80
