Фандом: Гарри Поттер. Тропинка петляла по Вистманскому лесу, извивалась среди мшистых валунов, по которым скользили босые ноги Амикуса; низкие, раскидистые деревья цеплялись корявыми ветками за тонкую рубаху, словно пытались задержать. С непривычки сердце горячим комом билось в горле, но Амикус не замедлял бег.
Добавить в моё избранное
13 мин, 30 сек 6157
Даром что маггла. А вот брат у неё был явно выше и крупнее исхудавшего в тюрьме Амикуса: что рубашка, что куртка болтались, как мантия на вешалке. Зато ботинки пришлись впору. Снова удача!
— И деньги, красавица. Чем больше, тем лучше.
— В сумочке, в коридоре.
Амикус обошёл лежащее на полу тело, отыскал дамскую сумочку и выпотрошил содержимое.
— Всего двадцать э-э-э… фунтов? И это всё? — рявкнул он, подтягивая сползающие брюки и пытаясь припомнить, сколько это будет в галлеонах.
— Остальное на карте.
— На какой карте?
— На кредитной.
— На какой?
— На банковской. Вы что, не знаете, что такое кредитная карта?
Амикус почувствовал, как внутри закипает злость, утолить которую могло бы одно небольшое Круцио — но, увы, беспалочковое Круцио ему никогда не давалось. Как и аппарация.
— Клянусь, у меня больше ничего нет!
Глупое, бесполезное существо… Громко выдохнув, Амикус замотал женщину в ковер так, чтобы снаружи осталась торчать голова, соорудил кляп и повалился на диван. Еда, тепло и сон…
Алкоголь сделал своё дело — когда Амикус проснулся от тихих стонов своей жертвы, уже совсем рассвело. В любом случае пора было сматываться. Покидав в спортивную сумку остатки еды и виски, он ногой размотал ковер. Женщина что-то промычала, и Амикус присел, достал кляп и посмотрел ей в глаза. Серые, бойкие, возмущённые.
— Развяжите меня! Всё тело затекло.
Он ненавидел дерзость. Он ненавидел, когда ему приказывают.
— Ага, чтобы ты развопилась на всю деревню?
Женщина пошевелилась, и её халат задрался, обнажив стройные ноги.
Ну и что, что она маггла? В перерывах между войнами, пока Лорд обретал свою развоплощённую сущность, Амикус не брезговал ни грязнокровками, ни маггловками. Уж слишком вызывающе торчат эти белые ноги. Развязать? Да пожалуйста!
— Петрификус Тоталус!
Швырнув сумку на пол, он развязал женщину и закинул её безвольное тело на диван. Еда, виски, тепло… Амикус жадно, поспешно отпраздновал побег ещё одним забытым, долгие годы запретным удовольствием.
— Дура, дура, дура, хоть и хороша, — бормотал он, пробираясь к дороге, дрожа на ветру.
Амикус точно не знал, где находится, но это было неважно — куда бы ни привез его прошлой ночью грузовик, дорогу в Лондон будет знать любой водитель. Пригладив волосы, Амикус напустил на себя миролюбивый, скромный вид. Инцидент в деревне мгновенно забылся из-за охватившего его сладкого, пьянящего чувства свободы, которое очень скоро обещало приправиться лучшим в мире соусом — безнаказанностью.
Через сутки колдофото с его физиономией уже висели на каждом треклятом столбе, так что ни по старым связям, ни в магический Лондон нечего было и думать соваться. Везде могли поджидать авроры.
Вооруженный Петрификусом, Амикус за пару дней раздобыл у магглов достаточно фунтов, чтобы купить у старого знакомого сквиба приличную мантию, порцию оборотного зелья и совершенно жуткую палочку, достойную стать разве что прутом в самой дешёвой метле. Палочка слушалась отвратительно, но все же Амикусу удалось с третьего раза аппарировать на небольшое расстояние.
Он был готов к вылазке, но оказался не готов к переменам в магическом Лондоне.
За десять лет Лютный переулок изменился до неузнаваемости. Опустив пониже шляпу, Амикус брёл по некогда родным местам, хмурясь от досады: незнакомые лавки, новые фасады, украшенные омелой и бубенцами, а на площади, где он когда-то приторговывал сушёными головами, рождественская карусель! Вместо «Борджин и Беркс» — магазин мётел. Изменились даже прохожие — довольные, прилично одетые. Впрочем, Амикус плевал на прохожих и архитектуру: его интересовала лишь старая продуктовая лавка в жилом квартале, в стене которой ждал заветный тайник.
До лавки оставалось всего пару ярдов. Обогнув лоток мороженщика, Амикус в ужасе замер, уткнувшись вместо знакомой скособоченной двери в яркую витрину с тремя «W» сверху и надписью ниже:«Волшебные Вредилки Уизли, открытие филиала через неделю».
Проклятые Уизли! Выругавшись, Амикус с ненавистью уставился на тускло освещённый магазин с полупустыми стеллажами, пошарил отчаянным взглядом по полкам — и вдруг громко рассмеялся. Цела! Стена, которую он не сразу узнал из-за изменённого антуража, была цела-целёхонька и служила перегородкой в большем зале магазина.
Мерзкая палочка, которую он поклялся спалить при первой же возможности, одолела дверь лишь с пятой попытки. Оглядевшись по сторонам, Амикус зашёл внутрь, пробежал через зал и прошмыгнул в подсобку. Нужная ему часть стены была заставлена коробками, которые он безжалостно скинул на пол. Сейф, хранивший волшебную палочку отца, галлеоны и кое-какие семейные реликвии, был помечен чарами. Амикус прошептал заклинание, и на стене высветились витиеватые «A» и«С».
— И деньги, красавица. Чем больше, тем лучше.
— В сумочке, в коридоре.
Амикус обошёл лежащее на полу тело, отыскал дамскую сумочку и выпотрошил содержимое.
— Всего двадцать э-э-э… фунтов? И это всё? — рявкнул он, подтягивая сползающие брюки и пытаясь припомнить, сколько это будет в галлеонах.
— Остальное на карте.
— На какой карте?
— На кредитной.
— На какой?
— На банковской. Вы что, не знаете, что такое кредитная карта?
Амикус почувствовал, как внутри закипает злость, утолить которую могло бы одно небольшое Круцио — но, увы, беспалочковое Круцио ему никогда не давалось. Как и аппарация.
— Клянусь, у меня больше ничего нет!
Глупое, бесполезное существо… Громко выдохнув, Амикус замотал женщину в ковер так, чтобы снаружи осталась торчать голова, соорудил кляп и повалился на диван. Еда, тепло и сон…
Алкоголь сделал своё дело — когда Амикус проснулся от тихих стонов своей жертвы, уже совсем рассвело. В любом случае пора было сматываться. Покидав в спортивную сумку остатки еды и виски, он ногой размотал ковер. Женщина что-то промычала, и Амикус присел, достал кляп и посмотрел ей в глаза. Серые, бойкие, возмущённые.
— Развяжите меня! Всё тело затекло.
Он ненавидел дерзость. Он ненавидел, когда ему приказывают.
— Ага, чтобы ты развопилась на всю деревню?
Женщина пошевелилась, и её халат задрался, обнажив стройные ноги.
Ну и что, что она маггла? В перерывах между войнами, пока Лорд обретал свою развоплощённую сущность, Амикус не брезговал ни грязнокровками, ни маггловками. Уж слишком вызывающе торчат эти белые ноги. Развязать? Да пожалуйста!
— Петрификус Тоталус!
Швырнув сумку на пол, он развязал женщину и закинул её безвольное тело на диван. Еда, виски, тепло… Амикус жадно, поспешно отпраздновал побег ещё одним забытым, долгие годы запретным удовольствием.
— Дура, дура, дура, хоть и хороша, — бормотал он, пробираясь к дороге, дрожа на ветру.
Амикус точно не знал, где находится, но это было неважно — куда бы ни привез его прошлой ночью грузовик, дорогу в Лондон будет знать любой водитель. Пригладив волосы, Амикус напустил на себя миролюбивый, скромный вид. Инцидент в деревне мгновенно забылся из-за охватившего его сладкого, пьянящего чувства свободы, которое очень скоро обещало приправиться лучшим в мире соусом — безнаказанностью.
Через сутки колдофото с его физиономией уже висели на каждом треклятом столбе, так что ни по старым связям, ни в магический Лондон нечего было и думать соваться. Везде могли поджидать авроры.
Вооруженный Петрификусом, Амикус за пару дней раздобыл у магглов достаточно фунтов, чтобы купить у старого знакомого сквиба приличную мантию, порцию оборотного зелья и совершенно жуткую палочку, достойную стать разве что прутом в самой дешёвой метле. Палочка слушалась отвратительно, но все же Амикусу удалось с третьего раза аппарировать на небольшое расстояние.
Он был готов к вылазке, но оказался не готов к переменам в магическом Лондоне.
За десять лет Лютный переулок изменился до неузнаваемости. Опустив пониже шляпу, Амикус брёл по некогда родным местам, хмурясь от досады: незнакомые лавки, новые фасады, украшенные омелой и бубенцами, а на площади, где он когда-то приторговывал сушёными головами, рождественская карусель! Вместо «Борджин и Беркс» — магазин мётел. Изменились даже прохожие — довольные, прилично одетые. Впрочем, Амикус плевал на прохожих и архитектуру: его интересовала лишь старая продуктовая лавка в жилом квартале, в стене которой ждал заветный тайник.
До лавки оставалось всего пару ярдов. Обогнув лоток мороженщика, Амикус в ужасе замер, уткнувшись вместо знакомой скособоченной двери в яркую витрину с тремя «W» сверху и надписью ниже:«Волшебные Вредилки Уизли, открытие филиала через неделю».
Проклятые Уизли! Выругавшись, Амикус с ненавистью уставился на тускло освещённый магазин с полупустыми стеллажами, пошарил отчаянным взглядом по полкам — и вдруг громко рассмеялся. Цела! Стена, которую он не сразу узнал из-за изменённого антуража, была цела-целёхонька и служила перегородкой в большем зале магазина.
Мерзкая палочка, которую он поклялся спалить при первой же возможности, одолела дверь лишь с пятой попытки. Оглядевшись по сторонам, Амикус зашёл внутрь, пробежал через зал и прошмыгнул в подсобку. Нужная ему часть стены была заставлена коробками, которые он безжалостно скинул на пол. Сейф, хранивший волшебную палочку отца, галлеоны и кое-какие семейные реликвии, был помечен чарами. Амикус прошептал заклинание, и на стене высветились витиеватые «A» и«С».
Страница 2 из 4
