Фандом: Капитан Блад. Арабелла попадает в руки дона Мигеля, но это еще полбеды… Постканон. Август-октябрь 1689.
Добавить в моё избранное
113 мин, 9 сек 6998
Я принимаю ваше приглашение.
Арабелла ожидала вновь увидеть офицеров «Санто-Доминго», однако кают-компания была пуста. Молодая женщина остановилась и удивленно взглянула на дона Мигеля.
— Я не хотел вас смущать. Мне показалось, что в прошлый раз вы не чувствовали себя уютно в окружении моих офицеров.
На столе уже был серебряный поднос с двумя большими чашками шоколада, над которыми завивался пар, и несколькими коробочками — в них, по-видимому, находились те самые сладости, доставленные с берега. Арабелла вдохнула аромат, и ей почудилось, что какая-то смутная тень мелькнула по краю ее сознания… Так уже было… да…
— Вы, должно быть, уже угощали меня шоколадом, дон Мигель.
— Откуда иначе мне знать, что он вам по вкусу, — улыбка, появившаяся на тонких губах испанца, была почему-то грустной. — Прошу вас, донья Арабелла.
Дон Мигель наблюдал за Арабеллой, которая наслаждалась чудным напитком, и в его темных глазах было загадочное выражение. Сам он почти не притронулся к свой чашке.
— Я внушаю вам ненависть? — вдруг спросил он.
Арабелла вздрогнула и поставила почти пустую чашку на стол.
— Можете не отвечать, это естественно. Достаточно того, что я держу вас здесь в ожидании выкупа. Кроме того, я враг Англии, и соответственно, ваш. И ваша память что-то да хранит о зверствах испанцев, ведь так? Но в нашем несовершенном мире все творят одинаково жестокие гнусности, вам ли не знать!
— Зачем… зачем вы говорите мне это?
Де Эспиноса глубоко вздохнул, подавляя гнев.
— Прошу простить меня, донья Арабелла. Я нарушил свое обещание, — он криво усмехнулся. — Сегодня я вспоминал брата — таким, каким он был в детстве. Возможно, вам будет неприятна и эта тема?
— Продолжайте, — медленно проговорила Арбелла, — я выслушаю вас.
— Диего был младше меня на два года. Между братьями — и особенно часто с небольшой разницей в возрасте — бывает соперничество, вплоть до ненависти… А для него я был кумиром. Рыцарем без страха и упрека. Как-то раз, во время игры, камень, выпущенный из моей пращи, разбил драгоценный витраж в церкви нашего замка. Мы перепугались и в поисках спасения бросились в разные стороны. Я не знал, что Диего попался отцу. Тот решил, что проделка — его рук дело, а брат не выдал меня и под розгами. Ему было всего семь лет…
Дон Мигель замолчал. Он сидел вполоборота к Арабелле, и свет заходящего солнца падал на него, высвечивая резкие черты лица, орлиный нос, глубокие складки, сбегающие к губам.
— Я хотел бы, чтобы вы видели во мне не только врага… чудовище. Но я также знаю, что это невозможно… принимая во внимание обстоятельства, — тихо произнес он, затем, встрепенувшись, вернулся к своему обычному суховатому тону: — Если небу будет угодно, ваше заточение не продлится долго. Мой человек вернется с ответом Питера Блада через пару дней.
— Арабелла!
Она не обернулась, продолжая неспешно идти, будто плыть, больше похожая на призрак, чем на существо из плоти и крови.
— Дорогая, постой!
Блад побежал, пытаясь догнать ее. Хотя Арабелла была совсем рядом, ему никак не удавалось коснуться ее. Она ускользала, все время оказываясь чуть дальше, за тонкой туманной пеленой.
— Арабелла! — крикнул он в отчаянии, колоссальным напряжением всех сил и воли рванувшись к ней.
Невесомая опаловая кисея растаяла, Блад дотронулся до руки Арабеллы и с ужасом почувствовал влажный холод, словно его пальцы коснулись сырого песка…
Призрак медленно повернулся и глянул на него пустыми глазами.
— Арабелла… — потрясенно прошептал Блад.
А в следующий миг он с невыразимым облегчением увидел, как ее глаза оживают, становятся зрячими, сияющими. Рука Арабеллы потеплела под его пальцами и он потянулся к жене, желая заключить ее в объятия, прижать к себе…
— Никогда!
Арабелла исчезла, а из тумана выступил дон Мигель де Эспиноса. Его губы кривились в издевательской усмешке:
— Никогда больше тебе не приблизиться к ней!
От ярости и боли у Питера потемнело в глазах. Он бросился к испанцу, одновременно нашаривая клинок. Шпаги не было…
… Блад, задыхаясь, рывком сел на диване, служившем ему в последние недели постелью. Роскошная кровать в их спальне стала слишком пустой и просторной, поэтому он обходился несколькими часами сна на этом узком ложе, стоящем в его кабинете. Близился срок, назначенный доном Мигелем, а решение так и не приходило: Блад не мог подвергнуть риску жизнь Арабеллы, пытаясь отбить ее силой.
Арабелла ожидала вновь увидеть офицеров «Санто-Доминго», однако кают-компания была пуста. Молодая женщина остановилась и удивленно взглянула на дона Мигеля.
— Я не хотел вас смущать. Мне показалось, что в прошлый раз вы не чувствовали себя уютно в окружении моих офицеров.
На столе уже был серебряный поднос с двумя большими чашками шоколада, над которыми завивался пар, и несколькими коробочками — в них, по-видимому, находились те самые сладости, доставленные с берега. Арабелла вдохнула аромат, и ей почудилось, что какая-то смутная тень мелькнула по краю ее сознания… Так уже было… да…
— Вы, должно быть, уже угощали меня шоколадом, дон Мигель.
— Откуда иначе мне знать, что он вам по вкусу, — улыбка, появившаяся на тонких губах испанца, была почему-то грустной. — Прошу вас, донья Арабелла.
Дон Мигель наблюдал за Арабеллой, которая наслаждалась чудным напитком, и в его темных глазах было загадочное выражение. Сам он почти не притронулся к свой чашке.
— Я внушаю вам ненависть? — вдруг спросил он.
Арабелла вздрогнула и поставила почти пустую чашку на стол.
— Можете не отвечать, это естественно. Достаточно того, что я держу вас здесь в ожидании выкупа. Кроме того, я враг Англии, и соответственно, ваш. И ваша память что-то да хранит о зверствах испанцев, ведь так? Но в нашем несовершенном мире все творят одинаково жестокие гнусности, вам ли не знать!
— Зачем… зачем вы говорите мне это?
Де Эспиноса глубоко вздохнул, подавляя гнев.
— Прошу простить меня, донья Арабелла. Я нарушил свое обещание, — он криво усмехнулся. — Сегодня я вспоминал брата — таким, каким он был в детстве. Возможно, вам будет неприятна и эта тема?
— Продолжайте, — медленно проговорила Арбелла, — я выслушаю вас.
— Диего был младше меня на два года. Между братьями — и особенно часто с небольшой разницей в возрасте — бывает соперничество, вплоть до ненависти… А для него я был кумиром. Рыцарем без страха и упрека. Как-то раз, во время игры, камень, выпущенный из моей пращи, разбил драгоценный витраж в церкви нашего замка. Мы перепугались и в поисках спасения бросились в разные стороны. Я не знал, что Диего попался отцу. Тот решил, что проделка — его рук дело, а брат не выдал меня и под розгами. Ему было всего семь лет…
Дон Мигель замолчал. Он сидел вполоборота к Арабелле, и свет заходящего солнца падал на него, высвечивая резкие черты лица, орлиный нос, глубокие складки, сбегающие к губам.
— Я хотел бы, чтобы вы видели во мне не только врага… чудовище. Но я также знаю, что это невозможно… принимая во внимание обстоятельства, — тихо произнес он, затем, встрепенувшись, вернулся к своему обычному суховатому тону: — Если небу будет угодно, ваше заточение не продлится долго. Мой человек вернется с ответом Питера Блада через пару дней.
8. Последние приготовления
Питер Блад шел по пустынному унылому берегу. Накатывающиеся с тихим шелестом волны впитывались в песок у самых его ног. С моря влажными белесыми щупальцами наползал туман, невидимая в этом тумане чайка пронзительно и тоскливо кричала над головой. Впереди проступил стройный силуэт идущей женщины. Сердце забыло, что должно биться, потому что Блад узнал жену.— Арабелла!
Она не обернулась, продолжая неспешно идти, будто плыть, больше похожая на призрак, чем на существо из плоти и крови.
— Дорогая, постой!
Блад побежал, пытаясь догнать ее. Хотя Арабелла была совсем рядом, ему никак не удавалось коснуться ее. Она ускользала, все время оказываясь чуть дальше, за тонкой туманной пеленой.
— Арабелла! — крикнул он в отчаянии, колоссальным напряжением всех сил и воли рванувшись к ней.
Невесомая опаловая кисея растаяла, Блад дотронулся до руки Арабеллы и с ужасом почувствовал влажный холод, словно его пальцы коснулись сырого песка…
Призрак медленно повернулся и глянул на него пустыми глазами.
— Арабелла… — потрясенно прошептал Блад.
А в следующий миг он с невыразимым облегчением увидел, как ее глаза оживают, становятся зрячими, сияющими. Рука Арабеллы потеплела под его пальцами и он потянулся к жене, желая заключить ее в объятия, прижать к себе…
— Никогда!
Арабелла исчезла, а из тумана выступил дон Мигель де Эспиноса. Его губы кривились в издевательской усмешке:
— Никогда больше тебе не приблизиться к ней!
От ярости и боли у Питера потемнело в глазах. Он бросился к испанцу, одновременно нашаривая клинок. Шпаги не было…
… Блад, задыхаясь, рывком сел на диване, служившем ему в последние недели постелью. Роскошная кровать в их спальне стала слишком пустой и просторной, поэтому он обходился несколькими часами сна на этом узком ложе, стоящем в его кабинете. Близился срок, назначенный доном Мигелем, а решение так и не приходило: Блад не мог подвергнуть риску жизнь Арабеллы, пытаясь отбить ее силой.
Страница 13 из 32
